Из долины доносилось нежное пение полевых жаворонков, а кругом, то поблескивая на солнечном свету, то исчезая в тени, порхали огромные желтые бабочки.
В то время как Уолт вполголоса читал свое произведение, внизу, в чаще, послышался какой-то шум.
Это был шум тяжелых шагов, к которому время от времени примешивался глухой стук вырвавшегося из-под ноги камня.
Когда Уолт, кончив читать, поднял взгляд на жену, ожидая ее одобрения, на повороте тропинки показался человек.
Он шел с непокрытой головой, и пот катился с него градом.
Одной рукой он то и дело вытирал себе лицо платком, в другой он держал новую шляпу и снятый с шеи совершенно размокший крахмальный воротничок.
Это был рослый человек, крепкого сложения; мускулы его так и просились наружу из-под тесного черного пиджака, купленного, по-видимому, совсем недавно в магазине готового платья.
— Жаркий денек… — приветствовал его Уолт.
Уолт старался поддержать добрые отношения с окрестными жителями и не упускал случая расширить круг своих знакомых.
Человек остановился и кивнул.
— Не очень-то я привык к такой жаре, — отвечал он, словно оправдываясь.
— Я больше привык к температуре градусов около тридцати мороза.
— Ну, такой у нас здесь не бывает! — засмеялся Уолт.
— Надо полагать, — отвечал человек.
— Да я, правду сказать, и не хочу этого.
Я разыскиваю мою сестру.
Вы случайно не знаете, где она живет?
Миссис Джонсон, миссис Уильям Джонсон.
— Так вы, наверно, ее брат из Клондайка? — воскликнула Медж, и глаза ее загорелись любопытством. — Мы так много о вас слышали!
— Он самый, мэм, — скромно отвечал он.
— Меня зовут Скифф Миллер.
Я, видите ли, хотел сделать ей сюрприз.
— Так вы соверршенно правильно идете.
Только вы шли не по дороге, а напрямик, лесом.
Медж встала и показала на ущелье вверху, в четверти мили от них.
— Вон видите там сосны?
Идите к ним по этой узенькой тропинке.
Она сворачивает направо и приведет вас к самому дому миссис Джонсон.
Тут уж с пути не собьешься.
— Спасибо, мэм, — отвечал Скифф Миллер.
— Нам было бы очень интересно услышать от вас что-нибудь о Клондайке, — сказала Медж.
— Может быть, вы разрешите зайти к вам, пока вы будете гостить у вашей сестры?
А то еще лучше — приходите с ней как-нибудь к нам пообедать.
— Да, мэм, благодарю вас, мэм, — машинально пробормотал Скифф, но тут же, спохватившись, добавил: — Только я ведь недолго здесь пробуду: опять отправлюсь на Север.
Сегодня же уеду с ночным поездом.
Я, видите ли, подрядился на работу: казенную почту возить.
Медж выразила сожаление по этому поводу, а Скифф Миллер уже повернулся, чтобы идти, но в эту минуту Волк, который рыскал где-то поблизости, вдруг бесшумно, по-волчьи, появился из-за деревьев.
Рассеянность Скиффа Миллера как рукой сняло.
Глаза его впились в собаку, и глубочайшее изумление изобразилось на его лице.
— Черт побери! — произнес он раздельно и внушительно.
Он с сосредоточенным видом уселся на пень, не замечая, что Медж осталась стоять.
При звуке его голоса уши Волка опустились, и пасть расплылась в широчайшей улыбке.
Он медленно приблизился к незнакомцу, обнюхал его руки, а затем стал лизать их.
Скифф Миллер погладил пса по голове.
— Ах, черт подери! — все так же медленно и внушительно повторил он.
— Простите, мэм, — через секунду добавил он, — я просто в себя не приду от удивления. Вот и все.
— Да мы и сами удивились, — шутливо отвечала она.
— Никогда еще не бывало, чтобы Волк так прямо пошел к незнакомому человеку.
— Ах, вот как вы его зовете! Волк! — сказал Скифф Миллер.
— Для меня просто непонятно его расположение к вам. Может быть, дело в том, что вы из Клондайка?