Ведь это, знаете, клондайкская собака.
— Да, мэм, — рассеянно произнес Миллер.
Он приподнял переднюю лапу Волка и внимательно осмотрел подошву, ощупывая и нажимая на пальцы.
— Мягкие стали ступни, — заметил он.
— Давненько он, как видно, не ходил в упряжке.
— Нет, знаете, это просто удивительно! — вмешался Уолт. — Он позволяет вам делать с ним все, что вы хотите.
Скифф Миллер встал. Никакого замешательства теперь уже не замечалось в нем.
— Давно у вас эта собака? — спросил он деловитым, сухим тоном.
И тут Волк, который все время вертелся возле и ластился к нему, вдруг открыл пасть и залаял.
Точно что-то вдруг прорвалось в нем — такой это был странный, отрывистый, радостный лай. Но, несомненно, это был лай.
— Вот это для меня новость! — сказал Скифф Миллер.
Уолт и Медж переглянулись.
Чудо свершилось: Волк залаял.
— Первый раз слышу, как он лает! — промолвила Медж.
— И я тоже первый раз слышу, — отвечал Скифф Миллер.
Медж поглядела на него с улыбкой.
По-видимому, этот человек — большой шутник.
— Ну еще бы, — сказала она, — ведь вы с ним познакомились пять минут тому назад!
Скифф Миллер пристально поглядел на нее, словно стараясь обнаружить в ее лице хитрость, которую эта фраза заставила его заподозрить.
— Я думал, вы догадались, — медленно произнес он.
— Я думал, вы сразу поняли — по тому, как он ластился ко мне.
Это мой пес.
И зовут его не Волк.
Его зовут Бурый.
— Ах, Уолт! — невольно вырвалось у Медж, и она жалобно поглядела на мужа.
Уолт мгновенно выступил на ее защиту.
— Откуда вы знаете, что это ваша собака? — спросил он.
— Потому что моя, — последовал ответ.
Скифф Миллер медленно поглядел на него и сказал, кивнув в сторону Медж:
— Откуда вы знаете, что это ваша жена?
Вы просто скажете: потому что это моя жена. И я ведь тоже могу ответить, что это, дескать, за объяснение?
Собака моя.
Я вырастил и воспитал ее. Уж мне ли ее не знать!
Вот, поглядите, я вам сейчас докажу.
Скифф Миллер обернулся к собаке.
— Эй, Бурый! — крикнул он.
Голос его прозвучал резко и властно, и тут же уши пса опустились, словно его приласкали.
— А ну-ка?
Пес резко, скачком, повернулся направо.
— Эй, пошел!
И пес, сразу перестав топтаться на месте, бросился вперед и так же внезапно остановился, слушая команду.
— Могу заставить его проделать все это просто свистом, — сказал Миллер.
— Ведь он у меня вожаком был.
— Но вы же не собираетесь взять его с собой? — дрожащим голосом спросила Медж.
Человек кивнул.
— Туда, в этот ужасный Клондайк, на эти ужасные мучения.
Он снова кивнул.
— Да нет, — прибавил он, — не так уж там плохо.
Поглядите-ка на меня: разве я, по-вашему, не здоровяк?
— Но для собак ведь это такая ужасная жизнь — вечные лишения, непосильный труд, голод, мороз!