Вайолет.
Это для вас не так уж плохо. (К миссис Уайтфилд, обнимая ее.) Поедемте со мной, вам полезно будет прокатиться.
Только захватим вашу накидку. (Уводит ее к вилле.)
Миссис Уайтфилд (проходя вместе с ней через цветник). Вот теперь ты уедешь, и я во всем доме останусь одна с Энн; а ведь она вечно занята мужчинами!
Мужу твоему вряд ли захочется тратить время на скучную старуху.
Не спорь, пожалуйста. Вежливость вежливостью, а что люди на самом деле думают, это я хорошо знаю… (Продолжает разговаривать с Вайолет, пока обе они не исчезают из виду.)
Энн, оставшись наедине с Тэннером, смотрит на него и ждет. Тэннер делает нерешительное движение в сторону калитки, но какая-то магическая сила влечет его к Энн; он сломлен.
Энн.
Вайолет совершенно права.
Вам нужно жениться.
Тэннер (вскипев). Слушайте, Энн!
Я на вас не женюсь! Понятно? Не женюсь, не женюсь, не же-нюсь!
Энн (безмятежно). А вас никто и не просит, не просит, не про-сит!
Так что и говорить не о чем.
Тэннер.
Да, никто меня не просит, однако все держат себя так, словно это дело решенное.
Это прямо в воздухе носится.
Как только мы встречаемся, все спешат уйти под разными дурацкими предлогами, чтобы оставить нас вдвоем.
Рэмсден больше не глядит на меня волком: напротив, он так и сияет, словно уже чувствует себя посаженным отцом.
Тави дает мне свое благословение и советует переговорить с вашей матерью.
Стрэйкер явно смотрит на вас как на будущую хозяйку, — он-то первый и сказал мне.
Энн.
И поэтому вы сбежали?
Тэннер.
Да, но к чему это привело? Мне помешал влюбленный бандит, а потом меня настигли и вернули, точно школьника, удравшего с урока.
Энн.
Что ж, если вам так не хочется жениться, не женитесь. (Отходит и садится в непринужденной позе.)
Тэннер (следуя за ней). Разве осужденному хочется лезть в петлю?
Однако он дает себя повесить, даже не пробуя бороться, хотя мог бы по крайней мере подбить глаз священнику.
Мы творим мировую волю, а не свою собственную.
Меня не покидает страшное предчувствие, что я дам себя женить лишь потому, что миру угодно, чтоб вы вышли замуж.
Энн.
Я и выйду, рано или поздно.
Тэннер.
Но послушайте, почему же непременно за меня?
Для меня женитьба — это вероотступничество, оскорбление внутренней святыни, насилие над мужским достоинством, отказ от первородства, позорная капитуляция, сдача без боя, признание своей слабости.
Я засохну, как вещь, которая исполнила свое назначение и больше ни на что не нужна; из человека с будущим я превращусь в человека с прошлым; в сальных глазках всех других мужей мне будет мерещиться радость по поводу появления нового узника, обреченного разделить их жалкую судьбу.
Молодые люди будут презирать меня как перебежчика; для молодых женщин, которые всегда видели во мне загадку и возможность, я стану просто чужой собственностью, да к тому же еще и подержанной.
Энн.
Что ж, ради вашего душевного спокойствия жена может надеть чепец и изуродовать себя, как делали наши бабушки.
Тэннер.
Чтобы еще циничнее торжествовать на глазах у всех, отбросив приманку в тот момент, когда захлопнулась западня!
Энн.
А какое в сущности это имеет значение?
Красота важна только при первом взгляде; стоит пробыть три дня с ней рядом, и ее перестаешь замечать.
Мне всегда страшно нравились картины, которые покупал папа; но потом я годами не смотрела на них.
Что для вас моя наружность? Вы слишком привыкли к ней.
Вам все равно, что я, что подставка для зонтиков!
Тэннер.
Лжете, кровопийца! Лжете!