А все-таки ты бы могла бросить эту привычку хотя бы на время траура.
Энн (пораженная в самое сердце, с упреком). О мама, зачем вы мне напомнили? (Поспешно выходит из комнаты, чтобы скрыть свое волнение.)
Миссис Уайтфилд.
Ну конечно, опять я виновата. (Идет вслед за Энн.)
Тэннер (отходя от шкафа). Что ж, Рэмсден, мы разбиты, уничтожены, обращены в ничто, не лучше мамаши.
Рэмсден.
Глупости, сэр! (Выходит из комнаты вслед за миссис Уайтфилд.)
Тэннер (оставшись наедине с Октавиусом, смотрит на него лукавым, испытующим взглядом). Тави! Хотел бы ты чего-нибудь достигнуть в жизни?
Октавиус.
Я хотел бы стать великим поэтом. Я хотел бы написать драму.
Тэннер.
С Энн в качестве героини?
Октавиус.
Да. Ты угадал.
Тэннер.
Берегись, Тави.
Энн в качестве героини драмы — это еще ничего. Но если ты не будешь остерегаться — даю голову на отсечение, она за тебя выйдет замуж.
Октавиус (вздыхая). Ах, Джек, если бы я мог на это надеяться!
Тэннер.
Голубчик мой, да ведь твоя голова в пасти у тигрицы! Ты уже почти проглочен, в три приема: раз — Рикки; два — Тикки; три — Тави, — и поминай как звали!
Октавиус.
Она со всеми такая, Джек; ты ведь ее знаешь.
Тэннер.
Да. Она каждому перешибает лапой спину; но весь вопрос в том, кого из нас она съест?
Мне лично кажется, что она думает съесть тебя.
Октавиус (встает, сердито). Возмутительно — говорить в таком тоне о девушке, которая в соседней комнате оплакивает своего отца.
Но я так хочу, чтоб она меня съела, что готов терпеть твои грубости, ибо ты мне подаешь надежду.
Тэннер.
Вот видишь, Тави, это и есть сатанинское в женщине: она заставляет человека стремиться к собственной гибели.
Октавиус.
Какая же это гибель? Это достижение заветной цели.
Тэннер.
Да, ее цели; но эта цель не в том, чтобы дать счастье тебе или себе, а лишь в том, чтобы удовлетворить природу.
Женщина одержима слепою страстью созидания.
Этой страсти она приносит в жертву себя; что же, ты думаешь, она остановится перед тем, чтобы и тебя принести в жертву?
Октавиус.
Но именно потому, что ей свойственно самопожертвование, она не станет приносить в жертву тех, кого любит.
Тэннер.
Глубочайшее заблуждение, Тави.
Женщины, склонные к самопожертвованию, особенно легко приносят в жертву других.
Они чужды эгоизма и потому добры в мелочах.
Они служат цели, которая продиктована не их личными интересами, а интересами вселенной, и поэтому мужчина для них — лишь средство к достижению этой цели.
Октавиус.
Ты несправедлив, Джек.
Разве они не окружают нас самой нежной заботой?
Тэннер.
Да, как солдат свою винтовку или музыкант свою скрипку.
Но разве мы смеем стремиться к собственной цели или проявлять собственную волю?
Разве бывает, чтобы одна женщина уступила мужчину другой?
И как бы ни был силен мужчина, разве он может спастись, если уж он стал собственностью?