Тэннер.
Довольно, Энн.
Я уже вышел из школьного возраста и еще не превратился в слабоумного старикашку — что неизбежно, если я доживу лет до девяноста.
Дело прошлое; дайте мне забыть об этом.
Энн.
А разве не хорошо было тогда? (Делает попытку снова завладеть его рукой.)
Тэннер.
Сядьте и ведите себя как следует. (Силой усаживает ее в кресло у письменного стола.) Конечно, вам тогда было хорошо.
Вы были примерной девочкой и ни разу себя не скомпрометировали.
И тем не менее вы веселились больше, чем самые отъявленные шалуньи, которым то и дело достается за проказы.
Я отлично понимаю, каким образом вам удалось держать в подчинении других девочек: вы их подавляли своей добродетелью.
Но скажите мне вот что: встречали вы когда-нибудь примерного мальчика?
Энн.
Конечно.
Правда, каждому мальчику случается делать глупости; но возьмите Тави — он всегда был примерным.
Тэннер (пораженный). Да! Это совершенно верно!
Почему-то вы никогда не пытались искушать Тави!
Энн.
Искушать?
Джек!
Тэннер.
Да, леди Мефистофель, искушать!
Мальчики всегда внушали вам неистребимое любопытство, и вы чертовски ловко умели обмануть их осторожность и проникнуть в самые сокровенные их тайны.
Энн.
Какой вздор!
Вы сами постоянно рассказывали мне бесконечные истории о разных своих «злодеяниях» — глупых мальчишеских проделках.
И это вы называете сокровенными тайнами! У мальчишек тайны такие же, как у взрослых мужчин; а что такое тайна мужчины, вы знаете.
Тэннер (упрямо). Нет, не знаю.
Может быть, вы мне скажете?
Энн.
Пожалуйста: это то, о чем он рассказывает всем и каждому.
Тэннер.
А я могу поклясться, что ни одной душе не рассказывал того, что рассказывал вам.
У нас был уговор не иметь секретов друг от друга. Это придумали вы и уверили меня, что мы будем рассказывать друг другу решительно все. А я и не замечал, что вы мне никогда ничего не рассказываете.
Энн.
Вас не интересовали мои дела, Джек.
Вам всегда хотелось говорить только о себе.
Тэннер.
Да, это так; к сожалению, это так.
Но какой дьявольской проницательностью должна была обладать маленькая девочка, чтобы подметить слабую струнку и так мастерски играть на ней ради удовлетворения собственного любопытства!
Да, мне хотелось порисоваться перед вами, придать себе в ваших глазах больше интереса.
И вот я пускался на всякие рискованные проделки, просто для того, чтоб было о чем вам потом рассказать.
Я дрался с мальчишками, к которым не чувствовал злобы, лгал там, где совершенно спокойно мог бы сказать правду, крал вещи, которые не были мне нужны, целовал девочек, которые мне не нравились.
Все это была лишь бравада; в этом не было страсти, а потому не было и смысла.
Энн.
Я ни разу не выдала вас, Джек.
Тэннер.
Верно; но вы не задумались бы меня выдать, если б захотели прекратить это.
Просто вам это нравилось.
Энн (вспыхнув). Неправда! Вот уж неправда, Джек!