Никогда мне не нравились ваши скучные, грубые, глупые, мелочные, вульгарные выходки.
Я всегда надеялась, что вы наконец совершите что-нибудь по-настоящему героическое. (Овладев собой.) Вы не обижайтесь, Джек; но все то, что вы делали, так мало походило на то, чего я от вас ждала.
Часто мне становилось не по себе от ваших проделок; но выдать вас и подвести под наказание я не могла.
И потом ведь вы были еще мальчиком.
Я верила, что когда-нибудь вы перерастете все эти мальчишества.
Может быть, я ошиблась.
Тэннер (насмешливо). Пусть совесть вас не мучает, Энн.
Из двадцати рассказов о моих подвигах не меньше девятнадцати было чистым враньем.
Я очень скоро заметил, что вы не любите правды.
Энн.
Конечно, многое вы просто выдумывали, и я это отлично понимала.
Но…
Тэннер.
Вы хотите напомнить мне, что самое постыдное было не выдумано?
Энн (ласково — к его величайшему ужасу). Я ни о чем вам не хочу напоминать.
Но я знала тех, кого это касалось, и кое-что слышала не только от вас.
Тэннер.
И все-таки даже то, что на самом деле было, я всячески приукрашивал в рассказе.
Взрослые настолько толстокожи, что унижения впечатлительного от природы мальчика им кажутся забавными; но сам он так остро, так мучительно чувствует эти унижения, что не может в них признаться, — ему остается лишь страстно отрицать их.
Впрочем, оно, пожалуй, и лучше, что я немного фантазировал, — потому что единственный раз, когда я сказал вам чистую правду, вы пригрозили меня выдать.
Энн.
Неправда.
Никогда этого не было.
Тэннер.
Было.
Помните черноглазую девочку по имени Рэчел Розтри? Энн невольно хмурит на мгновение брови.
Я затеял с ней роман; однажды вечером мы встретились в саду, долго гуляли обнявшись — хоть это было очень неудобно, на прощанье поцеловались и вообще старались, чтобы все было как можно романтичнее.
Затянись этот роман, он бы мне надоел до смерти; но он кончился очень быстро. Вскоре после этого вечера Рэчел со мной поссорилась, потому что узнала, что я все рассказал вам.
Кто ей сказал об этом?
Вы сами.
Вы подвесили над ее головой дамоклов меч и держали ее в постоянном страхе и унижении, угрожая выдать эту преступную тайну.
Энн.
И правильно сделала.
Я считала своим долгом помешать ее недостойному поведению; она мне по сию пору благодарна.
Тэннер.
Неужели?
Энн.
Во всяком случае, должна быть благодарна.
Тэннер.
Но моему недостойному поведению вы не считали своим долгом мешать?
Энн.
Помешав ей, я тем самым помешала и вам.
Тэннер.
Вы уверены?
Вы помешали мне рассказывать вам о своих похождениях; но откуда вы знаете, что они прекратились?
Энн.
Вы хотите сказать, что у вас потом были такие же отношения с другими девочками?
Тэннер.
Нет.
С романтическими бреднями я после Рэчел покончил.