Вы как будто понимаете все, чего не понимаю я; и в то же время вы совершенный ребенок в таких вещах, которые я отлично понимаю.
Тэннер.
Как Тави к вам относится, я понимаю, Энн; уж в этом-то можете быть уверены.
Энн.
Но кроме того, вам кажется, что вы понимаете, как я отношусь к Тави.
Тэннер.
Я слишком хорошо знаю, что ждет беднягу.
Энн.
Если бы не покойный папочка, я бы сейчас от души посмеялась, Джек.
Смотрите же!
Тави будет очень несчастен.
Тэннер.
Вероятно. Но он этого не заметит, бедняга.
Он слишком хороший.
Потому-то он и совершит из-за вас роковую ошибку своей жизни.
Энн.
По-моему, слишком умные люди гораздо чаще совершают ошибки, чем слишком хорошие. (Садится, и презрение ко всему мужскому полу ясно выражено в грациозном изгибе ее плеч.)
Тэннер.
О, я знаю, что судьба Тави вас не особенно беспокоит.
Но в любви всегда один целует, а другой лишь позволяет себя целовать.
Так вот: целовать будет Тави, а вы лишь будете подставлять щеку; и бросите его, как только подвернется что-нибудь получше.
Энн (обиженно). Вы не имеете права так говорить, Джек.
Это несправедливо и невежливо.
Не моя вина, если вам и Тави угодно делать глупости из-за меня.
Тэннер (тоном раскаяния). Простите мои грубые выпады, Энн.
Они направлены не против вас, а против всего испорченного мира. (Она бросает на него довольный, прощающий взгляд; он тотчас настораживается.) А все-таки скорей бы вернулся Рэмсден.
С вами я никогда не чувствую себя в безопасности; какое-то наваждение… или нет, не наваждение, а какое-то утонченное любопытство влечет меня к вам. Она смеется.
Да, да, именно. Вы это знаете и наслаждаетесь этим.
Открыто и бессовестно наслаждаетесь этим!
Энн.
Ну и кокетка же вы, Джек!
Тэннер.
Кокетка?!
Я?!!
Энн.
Да, вы.
Вы всегда готовы осудить и оскорбить человека, но в то же время ни за что не выпустите его из рук.
Тэннер.
Я позвоню.
Наш разговор и так уже зашел дальше, чем я предполагал.
Возвращаются Рэмсден и Октавиус, с ними мисс Рэмсден — деловитая, почтенного вида старая дева; на ней простое коричневое шелковое платье и ровно столько колец, цепочек и брошей, сколько нужно, чтобы показать, что она одета скромно не по бедности, а из принципа.
Она входит в комнату весьма решительным шагом; мужчины, растерянные и удрученные, следуют за ней.
Энн встает и порывисто бросается ей навстречу.
Тэннер отступает к простенку между бюстами и делает вид, что занят рассматриванием картин.
Рэмсден, как обычно, подходит к своему столу; Октавиус старается держаться поближе к Тэннеру.
Мисс Рэмсден (почти оттолкнув Энн, решительным движением усаживается в кресло, где прежде сидела миссис Уайтфилд). Я умываю руки.
Октавиус (окончательно пришибленный). Я знаю, мисс Рэмсден, вы желаете, чтоб я увез Вайолет домой.
Я сейчас. (Нерешительно поворачивается к двери.)
Рэмсден.
Нет, нет…