Мисс Рэмсден.
К чему говорить «нет», Роубэк?
Октавиус знает, что я никогда не закрыла бы дверь твоего дома перед женщиной, искренне раскаивающейся и огорченной.
Но если женщина не только безнравственна, но еще упорствует в своей безнравственности — нам с ней не по пути.
Энн.
Ах, мисс Рэмсден, что вы хотите сказать?
Вайолет что-нибудь говорила вам?
Рэмсден.
Вайолет действительно очень упряма.
Она не хочет уезжать из Лондона.
Я отказываюсь понять ее.
Мисс Рэмсден.
А я ее отлично понимаю.
Ясно как божий день: она не хочет уезжать потому, что не желает разлучаться с этим мужчиной, кто бы он ни был.
Энн.
Ну конечно, конечно!
А вы, Октавиус, говорили с ней?
Октавиус.
Она отказывается от объяснений.
Она сказала, что ничего не станет решать, пока не посоветуется с кем-то.
По-видимому, с тем самым негодяем, который обманул ее.
Тэннер (Октавиусу). Ну и пусть она советуется.
Он только рад будет ее отъезду.
Не вижу, в чем тут трудность!
Мисс Рэмсден (не дав Октавиусу раскрыть рот для ответа).
Трудность, мистер Джек, в том, что предлагая свою помощь, я вовсе не предлагаю своего соучастия в безнравственных поступках.
Или она даст слово никогда больше не видеть этого человека, или пусть находит себе других друзей; и чем скорее, тем лучше.
В дверях показывается горничная.
Энн поспешно садится на свое место и делает вид, что ее все это нисколько не касается.
Октавиус инстинктивно подражает ей.
Горничная.
Кэб у подъезда, мэм.
Мисс Рэмсден.
Какой кэб?
Горничная.
Для мисс Робинсон.
Мисс Рэмсден.
О! (Овладев собой.) Хорошо. Горничная уходит.
Она послала за кэбом.
Тэннер.
Я хотел послать за этим кэбом еще полчаса назад.
Мисс Рэмсден.
Очень рада, что она понимает, в какое положение поставила себя.
Рэмсден.
Мне очень неприятно, что она так уезжает отсюда, Сьюзен.
Нам следовало быть помягче.
Октавиус.
Нет. Я еще и еще раз благодарю вас, но мисс Рэмсден совершенно права: Вайолет больше не может здесь оставаться.
Энн.
По-моему, вы должны поехать вместе с ней, Тави.