Какая низость! Какая гнусность!
Какие гадости вы обо мне тут говорили!
Если б это узнал мой муж, он бы мне и разговаривать ни с кем из вас не позволил. (Рэмсдену.) Хоть от этого-то вы могли бы меня избавить!
Рэмсден.
Уверяю вас, я и не думал… во всяком случае, это чудовищное искажение моих слов, я только…
Мисс Рэмсден.
Не к чему извиняться, Роубэк.
Она сама виновата.
Это она должна просить прощения за то, что обманула нас.
Вайолет.
Для вас, мисс Рэмсден, я готова сделать исключение: вам трудно понять меня в данном вопросе; но от людей с большим опытом я вправе была ожидать большего такта.
Одним словом, для меня ясно, что все вы поставили себя в крайне неловкое положение, и я думаю, что разумнее всего мне уехать.
До свидания. (Уходит, не дав никому опомниться.)
Мисс Рэмсден.
Ну, знаете ли!
Рэмсден (жалобно). Мне кажется, она не совсем к нам справедлива.
Тэннер.
Придется вам, как и всем нам, склониться перед обручальным кольцом, Рэмсден.
Чаша нашего позора переполнилась.
Действие второе
В парке загородной виллы близ Ричмонда, на подъездной аллее застрял из-за поломки автомобиль.
Он успел доехать до поворота аллеи, откуда сквозь листву деревьев виднеется фасад дома; Тэннер, который стоит слева от автомобиля, мог бы беспрепятственно обозревать со своего места западное крыло этого дома, не будь его внимание поглощено парой ног в синих брюках, торчащих из-под машины.
Он с интересом следит за ними, пригнувшись и упираясь руками в колени.
Кожаное пальто и фуражка изобличают в нем одного из участников прерванного путешествия.
Ноги.
Ага!
Есть!
Тэннер.
Ну как, теперь в порядке?
Ноги.
В порядке.
Тэннер наклоняется и, ухватясь за ноги, точно за рукоятки тачки, вытаскивает наружу их обладателя, который переступает руками, держа в зубах молоток.
Это молодой человек в аккуратном костюме из синей материи, чисто выбритый, с темными глазами, квадратными пальцами, короткими, тщательно причесанными черными волосами и скептически приподнятыми бровями не совсем правильной формы.
Когда он возится с машиной, движения его быстры и неожиданны, хотя в то же время обдуманны и точны.
К Тэннеру и его друзьям он относится без малейшей почтительности, но благодаря своему хладнокровию и такту ему удается удерживать их на расстоянии, не давая при этом поводов к недовольству.
Тем не менее он всегда зорко следит за ними, — слегка, впрочем, иронически, как человек, хорошо знающий изнанку жизни.
Говорит он медленно, с оттенком сарказма; и поскольку в своей речи он совершенно не стремится подражать джентльмену, можно заключить, что его опрятная внешность является данью уважения тому классу, к которому он принадлежит, а не тому, которому служит.
Сейчас он садится на свое место за рулем, чтобы спрятать инструменты и снять свой комбинезон.
Тэннер снимает кожаное пальто и со вздохом облегчения кидает его в машину, очень довольный, что наконец от него избавился.
Шофер, заметив это, презрительно встряхивает головой и с насмешкой поглядывает на своего хозяина.
Шофер.
Что, надоело?
Тэннер.
Дойду пешком; не мешает размять ноги и немного успокоить нервы. (Смотрит на часы.) Вам известно, что мы проехали расстояние от Гайд-парка до Ричмонда за двадцать одну минуту!
Шофер.
Я и за пятнадцать проехал бы, был бы путь свободен.
Тэннер.
Скажите, зачем вы это делаете — из любви к спорту или ради устрашения вашего злополучного хозяина?
Шофер.
А вы чего боитесь-то?