Да ты сам подумай: что ей еще делать в жизни, как не искать себе мужа?
Всякая женщина должна стремиться как можно скорее выйти замуж, а мужчина как можно дольше оставаться холостым.
У тебя есть занятие — твои стихи и драмы. У Энн нет ничего.
Октавиус.
Я не могу писать без вдохновения.
А вдохновлять меня может только Энн.
Тэннер.
Так не безопаснее ли вдохновляться издали?
Ни Петрарка с Лаурой, ни Данте с Беатриче не виделись так часто, как ты с Энн, и тем не менее они писали отличные стихи, — так по крайней мере говорят.
Свою верность кумиру они никогда не подвергали испытанию семейной жизнью и были верны до гроба.
Женись на Энн — и через неделю она будет вдохновлять тебя не больше, чем тарелка блинчиков.
Октавиус.
Ты думаешь, что я разлюблю ее?
Тэннер.
Вовсе нет; разве ты не любишь блинчики?
Но они тебя не вдохновляют; и точно так же не будет вдохновлять она, когда из мечты поэта превратится во вполне реальную жену весом фунтов на полтораста.
Придется тебе мечтать о ком-нибудь другом; и тогда пойдут ссоры.
Октавиус.
Это бесполезный разговор, Джек.
Ты не понимаешь.
Ты никогда не любил.
Тэннер.
Я?
Да я никогда не переставал любить!
Я даже Энн люблю.
Но я не раб любви и не жертва.
Ступай к пчелам, поэт, познай их закон и проникнись их мудростью.
Ей-богу, Тави, если б мы не работали на женщин и ели хлеб их детей, вместо того чтоб добывать его, они убивали бы нас, как паучиха убивает самца или пчелы — трутней.
И они были бы правы — в том случае, если б мы умели только любить и ничего больше.
Октавиус.
Ах, если бы мы умели по-настоящему любить!
Ничто не может сравниться с Любовью, ничто не может заменить Любовь! Не будь ее, мир превратился бы в отвратительный кошмар.
Тэннер.
И это человек, который претендует на руку моей подопечной!
Знаешь, Тави, я начинаю думать, что нас перепутали в детстве и что не я, а ты — настоящий потомок Дон Жуана.
Октавиус.
Только, пожалуйста, не говори ничего такого Энн.
Тэннер.
Не бойся.
Она тебя облюбовала, и теперь ничто ее не остановит.
Ты обречен. Возвращается Стрэйкер с газетой в руках.
Вот, полюбуйся: Новый Человек, по обыкновению, деморализует себя грошовой прессой.
Стрэйкер.
Вы только послушайте, мистер Робинсон: каждый раз, как мы с ним выезжаем на машине, я покупаю две газеты — «Таймс» для него и «Лидер» или «Эхо» для себя.
И что же вы думаете? Я даже не вижу своей газеты.
Он сейчас же хватает «Лидера», а я должен давиться его «Таймсом».
Октавиус.
А разве «Таймс» не печатает списков победителей на скачках?
Тэннер.
Генри не интересуется скачками, Тави.