Его слабость — автомобильные рекорды.
Что, кстати, нового?
Стрэйкер.
Париж — Бискра, средняя скорость — сорок в час, исключая переправу через Средиземное море.
Тэннер.
Сколько убитых?
Стрэйкер.
Две дурацкие овцы.
Подумаешь, важность!
Овцы не бог весть в какой цене; хозяева радехоньки будут получить что следует, не таскаясь к мяснику.
А все-таки, увидите, шуму не оберешься. Кончится тем, что французское правительство запретит всякие гонки, — и тогда уже крышка. Понимаете?
Ну просто с ума сойти! Еще есть время сделать хороший пробег, а мистер Тэннер не хочет.
Тэннер.
Тави, ты помнишь моего дядю Джеймса?
Октавиус.
Да.
А что?
Тэннер.
У дяди Джеймса была первоклассная кухарка; его желудок переваривал только ту пищу, которую стряпала она.
Бедняга от природы был застенчив и терпеть не мог общества.
Но кухарка гордилась своим искусством и желала кормить обедами принцев и послов.
Так вот, из страха, что она от него уйдет, несчастный старик вынужден был два раза в месяц устраивать званые обеды и претерпевать пытки смущения.
Взять теперь меня и вот этого малого, Генри Стрэйкера, Нового Человека.
Мне ненавистны путешествия; но мне симпатичен Генри.
А для него нет в жизни ничего лучшего, чем в кожаном пальто и очках-консервах, под слоем пыли в два дюйма толщиной нестись со скоростью шестьдесят миль в час, рискуя сломать свою и мою шею.
Не считая, конечно, тех минут, когда он лежит в грязи под машиной, стараясь отыскать, где там что застопорило.
Так вот, если я не буду хотя бы раз в две недели предоставлять ему возможность тысячемильной прогулки, я его потеряю.
Он возьмет расчет и уйдет к какому-нибудь американскому миллионеру, а мне придется удовольствоваться вежливым грумом-садовником-любителем, который умеет вовремя приподнимать шляпу и знает свое место.
Я просто раб Генри, точно так же, как дядя Джеймс был рабом своей кухарки.
Стрэйкер (рассердившись). Тьфу, пропасть!
Вот бы мне машину с таким мотором, как ваш язык, мистер Тэннер!
Я ведь что говорю? Иметь автомобиль и не ездить на нем, значит попросту зря деньги терять.
Что вам толку от машины и шофера, если вы из них пользу извлечь не умеете? Завели б себе колясочку и няньку, чтоб вас катала.
Тэннер (примирительно). Ну-ну, ладно, Генри.
Сейчас поедем на полчасика.
Стрэйкер (с отвращением). Полчасика! (Возвращается к машине, усаживается на свое место и листает газету в поисках очередных новостей.)
Октавиус.
Ах да, я совсем забыл.
Тебе записка от Роды. (Передает Тэннеру записку.)
Тэннер (вскрывая конверт). Боюсь, что Рода собирается поскандалить с Энн.
Как правило, английская девушка только одного человека ненавидит еще сильнее, чем свою старшую сестру, — это свою мать.
Но Рода, несомненно, лучше уживается с матерью.
Энн она… (возмущенно) ну, уж это слишком!
Октавиус.
Что такое?
Тэннер.
Мы с Родой сговорились покататься на машине.
Теперь она пишет, что Энн не разрешает ей со мной ехать.
Внезапно Стрэйкер с нарочитой небрежностью принимается насвистывать свою любимую мелодию.
Пораженные этой неожиданной соловьиной руладой и смущенные ехидной ноткой, которая слышна в ее веселых переливах, оба друга вопросительно оглядываются на него.