Но он поглощен газетой и движение их остается без ответа.
Октавиус (приходя в себя). Без всяких объяснений?
Тэннер.
Объяснений!
Оскорбление не есть объяснение.
Энн запретила ей при каких бы то ни было обстоятельствах оставаться со мной наедине.
Я, видите ли, неподходящее общество для молодой девушки.
Что ты теперь скажешь о своем кумире?
Октавиус.
Ты все-таки не забывай, что после смерти отца на Энн легла очень серьезная ответственность.
Миссис Уайтфилд слишком слабохарактерна, чтобы руководить Родой.
Тэннер (глядя на него в упор). Короче говоря, ты разделяешь мнение Энн?
Октавиус.
Нет, но я готов понять ее.
Ты же сам знаешь, что твои взгляды едва ли могут благотворно влиять на формирование ума и характера молодой девушки.
Тэннер.
Нет, я совсем этого не знаю.
Я знаю, что формирование ума и характера молодой девушки состоит обычно в том, что ей лгут везде и во всем; но я не желаю, чтобы ей лгали обо мне, — будто мне свойственно злоупотреблять доверием девушек.
Октавиус.
Энн этого не говорила, Джек.
Тэннер.
А что ж еще означают ее слова?
Стрэйкер (заметив приближающуюся Энн). Мисс Уайтфилд, джентльмены. (Вылезает из машины и идет по аллее с видом человека, который знает, что в его присутствии больше не нуждаются.)
Энн (останавливаясь между Октавиусом и Тэннером).
Доброе утро, Джек.
Я пришла сказать вам, что у Роды очень сильно разболелась голова и она не сможет сегодня ехать с вами кататься.
Она страшно огорчена, бедняжка.
Тэннер.
Ну, Тави, что ты теперь скажешь?
Октавиус.
Мне кажется, все совершенно ясно, Джек.
Щадя твои чувства, Энн не остановилась даже перед обманом.
Энн.
О чем это вы говорите?
Тэннер.
Хотите вылечить Роду от головной боли, Энн?
Энн.
Конечно, хочу.
Тэннер.
Так повторите ей все, что вы только что сказали; и прибавьте, что вы пришли сюда через две минуты после того, как я получил и прочел ее записку.
Энн.
Рода вам писала?
Тэннер.
И очень подробно.
Октавиус.
Не слушайте его, Энн.
Вы правы, вы совершенно правы.
Энн только исполнила свой долг, Джек; ты сам это знаешь.
И с такой деликатностью!
Энн (подходит к Октавиусу). Какой вы добрый, Тави!