Донна Анна.
Как же мы можем его встретить?
Ведь он на небесах?
Дон Жуан.
Время от времени он нисходит сюда, к нам.
Ему скучно в раю.
Так вот, я хотел вас предупредить на случай встречи с ним: если не хотите его смертельно обидеть, не вздумайте называть меня его убийцей.
Он утверждает, что владел шпагой гораздо лучше, чем я, и непременно заколол бы меня, если б не поскользнулся.
Вероятно, он прав; я не был искусным фехтовальщиком.
Я никогда не спорю с ним по этому поводу, и мы большие друзья.
Донна Анна.
Солдату не зазорно гордиться своим боевым искусством.
Дон Жуан.
Вам, очевидно, не очень хочется встречаться с ним?
Донна Анна.
Как вы смеете так говорить?
Дон Жуан.
О, здесь это очень часто бывает.
Вспомните, ведь даже на земле, — хотя, конечно, никто из нас не признался бы в этом, — скорбя о смерти знакомого человека, пусть даже очень близкого нам, мы всегда испытывали некоторое чувство удовлетворения при мысли, что наконец избавились от него.
Донна Анна.
Чудовище!
Никогда, никогда!
Дон Жуан (невозмутимо). Я вижу, вам это чувство все же знакомо.
Да, похороны всегда были для нас празднеством в черных тонах, в особенности похороны родича.
Во всяком случае здесь семейные связи редко поддерживаются.
Ваш отец привык к этому; он не ожидает от вас изъявлений преданности.
Донна Анна.
Несчастный! Я всю жизнь носила траур по нему.
Дон Жуан.
Вполне понятно: траур вам был к лицу.
Но одно дело пожизненный траур, другое — вечный.
К тому же здесь вы так же мертвы, как и ваш отец.
Что может быть нелепее, чем покойник в трауре по другому покойнику?
Не смотрите на меня с таким возмущением, дорогая Анна, и не огорчайтесь. В аду много бессмыслицы, пожалуй, больше, нежели чего другого; но вот эту бессмыслицу — насчет смерти, возраста и всяких перемен — вам придется забыть, потому что здесь все мы мертвы и все мы вечны.
Вы скоро привыкнете к этому.
Донна Анна.
И все мужчины будут называть меня «дорогая Анна»?
Жуан.
Нет.
Я оговорился.
Прошу меня простить.
Донна Анна (почти с нежностью). Жуан! Скажите, когда вы посягали на мою честь, вы в самом деле меня любили?
Дон Жуан (раздраженно). Ах, пожалуйста, не заводите разговоров о любви.
Здесь только и говорят что о любви: какое это прекрасное, святое, возвышенное чувство, черт его… Простите, но если б вы знали, как это мне надоело.
Ведь те, кто это говорит, понятия не имеют о предмете — в отличие от меня.
Оттого что они бестелесны, они воображают, что достигли совершенства в любви.
Разврат воображения и ничего больше!
Тьфу!
Донна Анна.
Даже смерть не очистила вашу душу, Жуан.