Тэннер (встает и подходит к Октавиусу, чтобы его успокоить, но говорит прежним жалобным тоном). Если ему понадобился молодой опекун, почему он не назначил Тави?
Рэмсден.
А в самом деле, почему?
Октавиус.
Я вам скажу.
Он заговаривал со мной об этом; но я отказался, потому что люблю Энн.
Я не считал для себя возможным навязываться ей в качестве опекуна.
Он и с ней говорил об этом; и она сказала, что я прав.
Вы знаете, что я люблю Энн, мистер Рэмсден; и Джек тоже знает.
Будь у Джека любимая женщина, я не стал бы в его присутствии называть ее боа-констриктором, даже если бы она мне очень не нравилась. (Садится между бюстами и отворачивается к стене.)
Рэмсден.
Я считаю, что Уайтфилд был невменяем, когда писал это завещание.
Вы сами признали, что он сделал это под вашим влиянием.
Тэннер.
Можете мне спасибо сказать за мое влияние.
Он оставил вам две с половиной тысячи в вознаграждение за хлопоты.
Тави он оставил приданое для сестры и пять тысяч лично ему.
Октавиус (снова заливаясь слезами). О, я не могу принять этих денег.
Он был слишком добр к нам.
Тэннер.
А ты их и не получишь, если Рэмсден будет оспаривать завещание.
Рэмсден.
Ах, вот оно что!
Вы мне, значит, устроили ловушку.
Тэннер.
Мне он не оставил ничего, кроме заботы о нравственности Энн, на том основании, что у меня и так больше денег, чем нужно.
Разве это не доказательство, что он был в здравом уме и твердой памяти?
Рэмсден (мрачно). Пожалуй.
Октавиус (встает и выходит из своего убежища у стены). Мистер Рэмсден, вы, я вижу, предубеждены против Джека.
Он честный человек и не способен злоупотребить…
Тэннер.
Замолчи, Тави! Ты меня с ума сведешь.
При чем тут честность! Я просто живой человек, которого мертвый хватает за горло.
Нет, Тави! Придется тебе жениться на ней и избавить меня от нее.
А я-то всей душой стремился тебя от этого спасти!
Октавиус.
Что ты говоришь, Джек? Спасти от величайшего счастья!
Тэннер.
Да, от счастья на всю жизнь.
Если б речь шла о счастье на полчаса, я отдал бы свой последний пенни, чтобы купить его для себя.
Но счастье на всю жизнь!
Нет такого человека, который мог бы это вынести; это был бы ад на земле.
Рэмсден (гневно). Чушь, сэр!
Говорите серьезно или ищите себе других собеседников. Я слишком занят, чтобы слушать вздор, который вы мелете. (Стремглав бросается к столу и садится в кресло.)
Тэннер.
Вот, слышишь, Тави?
Самая свежая идея у него в голове относится к шестидесятым годам.
Нет, нельзя оставить Энн только на его попечении.
Рэмсден.
Я горжусь тем, что вы столь пренебрежительно относитесь к моим взглядам, сэр.