Дьявол (снова прикасаясь к мраморной руке). О, какая честь!
Какое торжество для нас!
Спасибо, спасибо.
А теперь, мой друг, — наконец-то я по праву могу вас назвать так, — может быть, вы уговорите Дон Жуана занять пустующее место, наверху?
Статуя (качая головой). Совесть не позволяет мне советовать человеку, с которым я в дружбе, сознательно обречь себя на неудобства и скуку.
Дьявол.
Конечно, конечно. Но уверены ли вы, что ему там будет скучно?
Разумеется, зам лучше знать; он попал сюда благодаря вам, и первое время мы возлагали на него большие надежды.
Все его чувства были вполне во вкусе наших лучших сторонников.
Помните, как он пел? (Затягивает гнусавым оперным баритоном, дрожащим от неизжитой за целую вечность привычки форсировать звук на французский манер.) Vivan le femine!
Vivan il buon vino![152]
Статуя (подхватывает октавой выше).
Sostegno e gloria D'umanita![153]
Дьявол.
Вот-вот, это самое.
Но теперь он нам никогда не поет.
Дон Жуан.
Вы недовольны?
Ад кишит музыкантами-любителями; музыка — это алкоголь осужденных грешников.
Так неужели одна заблудшая душа не имеет права на воздержание?
Дьявол.
Вы осмеливаетесь кощунствовать против величайшего из искусств!
Дон Жуан (с холодным отвращением). Вы похожи на истеричку, млеющую перед знаменитым скрипачом.
Дьявол.
Я не сержусь.
Мне только жаль вас.
В вас нет души, и вы сами не понимаете, чего вы лишились.
Зато вы, сеньор командор, — прирожденный музыкант.
Как вы прекрасно поете!
Будь Моцарт еще здесь, он пришел бы в восторг; к сожалению, он захандрил и был взят на небо.
Удивительное дело, почему это самые умные люди, казалось бы, рожденные блистать в здешних местах, оказываются на поверку непригодными для светского общества — вот как Дон Жуан.
Дон Жуан.
Мне, право, очень жаль, что я непригоден для светского общества.
Дьявол.
Не подумайте, будто мы не отдаем должное вашему уму.
Ни в коем случае.
Но я исхожу из ваших же интересов.
Вы с нами не ладите, вам здесь не по себе.
Все дело в том, что у вас нет — я не скажу «сердца», вес мы знаем, что под вашим напускным цинизмом скрывается очень пылкое…
Дон Жуан (содрогнувшись). Не надо, умоляю вас, не надо!
Дьявол (обиженно). Хорошо, скажем так: у вас нет способности наслаждаться.
Устраивает это вас?
Дон Жуан.
Что ж, формулировка столь же ханжеская, но несколько менее нестерпимая.
Только лучше уж позвольте мне, как всегда, искать спасения в одиночестве.
Дьявол.
А почему же не в раю?
Ведь это самое для вас подходящее место. (Донне Анне.) Послушайте, сеньора, может быть, вы его уговорите попробовать переменить климат — ведь это для его же пользы.
Донна Анна.
Но разве он может отправиться в рай, если захочет?