Дон Жуан.
«Вполне» — это слишком сильно сказано, Анна.
Вы просто имеете в виду, что разумные люди стараются ладить между собой.
Отправьте меня на галеры, скуйте одной цепью с каторжником, у которого случайно окажется следующий номер, — и я должен буду принять этого невольного сотоварища и постараюсь ладить с ним.
Говорят, общение между такими сотоварищами по большей части носит дружеский характер и нередко переходит в трогательную привязанность.
Но от этого цепи еще не становятся желанным украшением, а галеры — обителью вечного блаженства.
Люди, больше всего рассуждающие о радостях брака и нерушимости его обетов, — обычно те самые, которые заявляют, что если разбить цепи и дать узникам свободу, все общественное здание немедленно развалится.
Нужно быть последовательным.
Если узник счастлив, зачем сажать его под замок?
Если нет — зачем делать вид, что он счастлив?
Донна Анна.
Во всяком случае, позвольте мне, старухе, сказать вам без обиняков: браки увеличивают население мира, а разврат — нет.
Дон Жуан.
А что, если наступит такая пора, когда это перестанет быть истиной?
Ведь недаром говорят, что на всякое хотенье найдется уменье, — и если Человек действительно хочет чего-нибудь, он в конце концов откроет способ добиться своего.
Надо признать, вы, добродетельные дамы, и ваши единомышленники, — вы сделали все возможное для того, чтобы склонить Мужчину к убеждению, что величайшим благом в мире является добропорядочная любовь, под которой следует понимать поэзию, красоту и счастье обладания прекрасными, утонченными, нежными и любящими женщинами.
Вы научили женщин ставить превыше всего собственную молодость, здоровье, изящество и утонченность.
Так найдется ли в этом раю тонких чувств и переживаний место для детского визга и домашних забот?
Не скажет ли в конце концов человеческая воля человеческому разуму: придумай, как мне узнать любовь, красоту, романтику, страсть без их оборотной стороны, без вечной обузы расходов, забот, тревог, болезней, страха смерти, без свиты нянек, слуг, докторов и учителей?
Дьявол.
Но все это, Дон Жуан, вы можете найти в моем царстве.
Дон Жуан.
Да, ценою смерти.
Так дорого человек не склонен платить, он хочет, чтобы романтические наслаждения ада были доступны ему еще на земле, И способ достигнуть этого найдется; если воля тверда, мозг не спасует.
Близок день, когда численность великих народов станет уменьшаться от переписи к переписи, когда коттедж в пять-шесть комнат будет стоить дороже фамильного замка, когда лишь преступная бесшабашность бедняков и тупое ханжество богачей будут мешать угасанию человеческого рода, отнюдь, впрочем, не способствуя его облагораживанию, — в то время как благоразумные смельчаки, бережливые эгоисты и корыстолюбцы, мечтатели и поэты, любители денег и солидного комфорта, поклонники успеха, искусства и любви поднимут против Силы Жизни оружие противозачаточных средств.
Статуя.
Все это очень громкие слова, мой юный друг; но если б вы дожили до возраста Анны или хотя бы до моего, вы бы узнали, что тот, кто сумел избавиться от страха перед нуждой, многодетностью и другими семейными заботами и намерен лишь наслаждаться радостями жизни, — только освободил в своем сознании место для страха перед старостью, уродством, немощью и смертью.
Когда жена ничем не занята, она своими вечными требованиями забав и развлечений допекает бездетного труженика, как его не допекли бы и двадцать штук детей, и сама при этом терзается еще больше.
И я не чужд суетности: молодым человеком я пользовался успехом у женщин, статуей — вызываю восторги критиков.
Однако признаюсь: если бы у меня не было других занятий, как только утопать в наслаждениях, я давно удавился бы с тоски.
Когда я женился на матери Анны — или, чтоб быть точным, когда я наконец сдался и позволил матери Анны женить меня на себе, — я знал, что утыкаю свою подушку шипами и что для меня, до той поры непобедимого щеголя-офицера, женитьба означает поражение и плен.
Донна Анна (шокированная). Отец!
Статуя.
Очень сожалею, если я тебя огорчил, душенька; но уж раз Жуан сорвал последние лоскутки приличия с нашего разговора, не вижу, почему бы и мне не говорить прямо то, что я думаю.
Донна Анна.
Гм!
Как видно, одним из шипов была я.
Статуя.
Нисколько; ты подчас даже бывала розой.
Видишь ли, большая часть неприятностей, связанных с твоим воспитанием, доставалась на долю твоей матери.
Дон Жуан.
Позвольте задать вам один вопрос, командор: почему вы покинули небеса и явились сюда утопать, пользуясь вашим выражением, в том самом сентиментальном блаженстве, которое некогда могло заставить вас удавиться с тоски?
Статуя (пораженная этими словами). А ведь он прав!
Дьявол (встревоженный). Как!
Вы хотите отступиться от своего слова? (Дон Жуану.) Все ваши философствования — не что иное, как скрытая пропаганда! (Статуе.) Вы уже забыли мертвящую скуку, от которой я предлагал вам укрыться здесь? (Дон Жуану.) А ваши предсказания насчет грядущего бесплодия и вымирания человеческой породы разве не побуждают нас еще сильнее отдаться тем радостям искусства и любви, которые, по вашему же признанию, воспитали вас, возвысили и облагородили?
Дон Жуан.
Я и не думал предсказывать неизбежность вымирания человеческой породы.
Жизнь — будь то в ее слепом, аморфном проявлении или в любой из форм, которые она для себя создала, — не может стремиться к угасанию.
Его превосходительство перебил меня, не дав мне кончить.
Статуя.