Вашей жизнью?
Что вы хотите сказать?
Кто кого убил, я вас или вы меня?
Дон Жуан.
Кто из нас более искусно владел шпагой?
Статуя.
Я.
Дон Жуан.
Конечно, вы.
И тем не менее вы, герой тех скандальных похождений, о которых вы нам только что рассказывали, вы имели бесстыдство разыграть из себя защитника оскорбленной нравственности и осудить меня на смерть!
Ведь если бы не случай, вы бы убили меня.
Статуя.
Это был мой долг, Жуан.
Так уж водилось тогда на земле.
Я не собирался переделывать общество, и я всегда поступал так, как полагалось поступать дворянину.
Дон Жуан.
Это может служить оправданием тому, что вы на меня напали, но не дальнейшему вашему возмутительно лицемерному поведению в качестве статуи.
Статуя.
А это все вышло оттого, что я попал в рай.
Дьявол.
Мне все еще не ясно, сеньор Жуан, каким образом подобные случаи из земной жизни сеньора командора и вашей могут опровергнуть мой взгляд на вещи?
Здесь, повторяю, вы встретите все, чего вы искали, и не увидите того, что вас отпугивало.
Дон Жуан.
Напротив, я здесь встречаю все, в чем уже разочаровался, и не вижу того, чего мне так и не удалось найти.
Я ведь уже говорил вам: пока я чувствую в себе способность создать нечто лучшее, чем я сам, мне нет покоя; я все время буду стремиться создать это лучшее или расчищать ему путь.
Это закон моего бытия.
Это сказывается во мне непрестанное стремление Жизни к более высоким формам организации, более широкому, глубокому и полному самосознанию, более ясному пониманию своих задач.
И это стремление настолько превыше всего остального, что любовь стала для меня лишь мгновенным наслаждением, искусство — лишь тренировкой моих способностей, религия — лишь оправданием моей лени, поскольку она провозглашает бога, который смотрит на мир и находит, что все в нем хорошо, в противовес моему внутреннему инстинкту, который смотрит на мир моими глазами и находит, что многое в нем можно улучшить.
Уверяю вас, в своей погоне за наслаждением, богатством, здоровьем я никогда не знал счастья.
Не любовь отдавала меня в руки Женщины, но усталость, изнеможение.
Когда ребенком мне случалось расшибить голову о камень, я бежал к какой-нибудь женщине, чтобы выплакать свою боль, уткнувшись в ее передник.
Когда позднее мне случалось расшибить свою душу о глупость и грубость, с которыми я боролся, я поступал точно так же.
Я радовался наступлению передышки, периоду отдыха, восстановления сил, наконец просто полной неподвижности после напряжения борьбы; но я бы охотнее дал протащить себя через все круги Ада, выдуманного глупым итальянцем, чем через то, что в Европе называется развлечениями.
Потому-то я и задыхаюсь в вашем царстве вечных удовольствий.
Тот инстинкт, о котором я говорил, у вас отсутствует; это-то и сделало из вас странное чудовище, называемое Дьяволом.
Та ловкость, с которой вы всегда умели отвлекать людей от их истинной цели, более или менее совпадающей с моей, создала вам имя Искусителя.
Тот факт, что вместо своей воли они творят вашу, или, вернее, отдаются вашему безволию, и делает их такими лживыми, беспокойными, неестественными, сварливыми, жалкими созданиями.
Дьявол (обиженно). Сеньор Дон Жуан! Вы довольно бесцеремонны по отношению к моим друзьям.
Жуан.
А с какой стати мне церемониться с ними или с вами?
В этом Чертоге Лжи две-три истины никому не могут повредить.
Ваши друзья — самые скучные и несносные люди на свете.
Они не красивы, они только разукрашены.
Они не чисты, они только выбриты и накрахмалены.
Они не почтенны, они только одеты по моде.
Они не образованны, они только имеют диплом.
Они не религиозны, они только ходят в церковь.
Они не нравственны, они только считаются с условностями.
Они не добродетельны, они только трусливы.
Они даже не порочны, они только подвержены слабостям.