Сверхчеловек — неплохо для боевого клича! А хороший боевой клич — это, знаете ли, половина дела в сражении.
Хотел бы я посмотреть на этого Ницше.
Дьявол.
К сожалению, он встретил здесь Вагнера и затеял с ним свару.
Статуя.
Не мудрено!
Я и сам предпочитаю Моцарта.
Дьявол.
Да нет, речь шла не о музыке.
Вагнер одно время увлекался культом Силы Жизни[166] и даже сочинил Сверхчеловека по имени Зигфрид.
Но впоследствии он одумался.
Поэтому, когда они встретились здесь, Ницше обвинил Вагнера в ренегатстве, а Вагнер написал памфлет, где доказывал, что Ницше еврей; и кончилось тем, что Ницше со злости убрался в рай.
Туда ему и дорога!
А теперь, друг мой, поспешим в мой дворец и отпразднуем ваше прибытие торжественным музыкальным вечером.
Статуя.
С удовольствием. Вы очень любезны.
Дьявол.
Сюда, командор, прошу вас.
Мы воспользуемся традиционным люком. (Становится на крышку люка.)
Статуя.
Отлично. (Задумчиво.) А все-таки Сверхчеловек — это неплохо придумано.
В этом есть нечто монументальное. (Становится с ним рядом.)
Крышка начинает медленно опускаться.
Из пропасти вырывается красный огонь.
Ах, это мне напоминает доброе старое время.
Дьявол.
И мне тоже.
Донна Анна.
Стойте! Крышка люка останавливается.
Дьявол.
Вам, сеньора, не сюда.
Вам еще предстоит апофеоз.
Но вы попадете во дворец раньше нас.
Донна Анна.
Я не для того вас остановила.
Скажите, где мне найти Сверхчеловека?
Дьявол.
Он еще не рожден, сеньора.
Статуя.
И должно быть, никогда не родится.
Ну, поехали, а то у меня от этого красного пламени в носу щекочет. Проваливаются.
Донна Анна.
Еще не рожден!
Значит, я еще не все свершила. (Благочестиво осеняет себя крестом.) Я верю в Грядущую Жизнь. (Кричит в пространство.) Отца — отца для Сверхчеловека!
Она исчезает в пустоте, и снова вокруг — Ничто; кажется, что все сущее замерло в бесконечной паузе.
Но вот откуда-то еле слышно доносится крик человека.
Потом на посветлевшем фоне смутно обрисовывается контур горной вершины.
Небо вернулось на свое место; и мы вдруг вспоминаем, где мы.
Крик ближе, отчетливее; можно различить слова: «Автомобиль! Автомобиль!»
И тогда сразу восстанавливается действительность: утро в горах Сьерры; уже совсем светло, и бандиты со всех сторон несутся к дороге, куда, сбегая со скалы, указывает пастух.