— Я хочу, чтобы ты помог мне достать одежду, кров и еще кое-что… Всего этого у меня нет уже давно.
Если же ты не хочешь… Но ты поможешь мне, должен помочь!
— Постойте, — сказал Марвел.
— Дайте мне собраться с мыслями.
Нельзя же так — обухом по голове.
И не трогайте меня!
Дайте прийти в себя.
Ведь вы чуть не перебили мне палец.
Все это так нелепо: пустые холмы, пустое небо.
На много миль кругом ничего не видать, кроме красот природы.
И вдруг голос.
Голос с неба.
И камни.
И кулак. Ах ты, господи!
— Ну, нечего нюни распускать, — сказал Голос. — Делай лучше то, что я приказываю.
Марвел надул щеки, и глаза его стали совсем круглыми.
— Я остановил свой выбор на тебе, — сказал Голос, — ты единственный человек, если не считать нескольких деревенских дураков, который знает, что на свете есть невидимка.
Ты должен мне помочь.
Помоги мне, и я многое для тебя сделаю.
В руках человека-невидимки большая сила.
— Он остановился и громко чихнул.
— Но если ты меня выдашь, — продолжал он, — если ты не сделаешь то, что я прикажу… Он замолчал и крепко стиснул плечо Марвела.
Тот взвыл от ужаса.
— Я не собираюсь выдавать вас, — сказал он, стараясь отодвинуться от Невидимки.
— Об этом и речи быть не может.
С радостью вам помогу. Скажите только, что я должен делать. (Господи!) Все, что пожелаете, я сделаю с величайшим удовольствием.
10. Мистер Марвел в Айпинге
После того как паника немного улеглась, жители Айпинга стали прислушиваться к голосу рассудка.
Скептицизм внезапно поднял голову — правда, несколько шаткий, неуверенный, но все же скептицизм.
Ведь не верить в существование Невидимки было куда проще, а тех, кто видел, как он рассеялся в воздухе, или почувствовал на себе силу его кулаков, можно было пересчитать по пальцам.
К тому же один из очевидцев, мистер Уоджерс, отсутствовал, он заперся у себя в доме и никого не пускал, а Джефферс лежал без чувств в трактире
«Кучер и кони».
Великие, необычайные идеи, выходящие за пределы опыта, часто имеют меньше власти над людьми, чем малозначительные, но зато вполне конкретные соображения.
Айпинг разукрасился флагами, жители разрядились.
Ведь к празднику готовились целый месяц, его предвкушали.
Вот почему несколько часов спустя даже те, кто верил в существование Невидимки, уже предавались развлечениям, утешая себя мыслью, что он исчез навсегда; что же касается скептиков, то для них Невидимка превратился в забавную шутку.
Как бы то ни было, среди тех и других царило необычайное веселье.
На Хайсменском лугу разбили палатку, где миссис Бантинг и другие дамы приготовляли чай, а вокруг ученики воскресной школы бегали взапуски по траве и играли в разные игры под шумным руководством викария, мисс Касс и мисс Сэкбат.
Правда, чувствовалось какое-то легкое беспокойство, но все были настолько благоразумны, что скрывали свой страх.
Большим успехом у молодежи пользовался наклонно натянутый канат, по которому, держась за блок, можно было стремглав слететь вниз, на мешок с сеном, лежавший у другого конца веревки.
Не меньшим успехом пользовались качели, метание кокосовых орехов и карусель с паровым органом, непрерывно наполнявшим воздух пронзительным запахом масла и не менее пронзительной музыкой.
Члены клуба, побывавшие утром в церкви, щеголяли разноцветными значками, а большинство молодых людей разукрасили свои котелки яркими лентами.
Старик Флетчер, у которого были несколько суровые представления о праздничном отдыхе, стоял на доске, положенной на два стула, как это можно было видеть сквозь цветы жасмина на подоконнике или через открытую дверь (как кому угодно было смотреть), и белил потолок своей столовой.
Около четырех часов в Айпинге появился незнакомец; он пришел со стороны холмов.
Это было невысокий толстый человек в чрезвычайно потрепанном цилиндре, сильно запыхавшийся.
Он то втягивал щеки, то надувал их до отказа.
Лицо у него было в красных пятнах, выражало страх, и двигался он хотя и быстро, но явно неохотно.
Он завернул за угол церкви и направился к трактиру
«Кучер и кони».
Среди прочих обратил на него внимание и старик Флетчер, который был поражен необычайно взволнованным видом незнакомца и до тех пор смотрел ему вслед, пока известка, набранная на кисть, не затекла ему в рукав.