— Багаж мой состоит из всевозможных приборов и аппаратов.
— Очень даже полезные вещи, — вставила миссис Холл.
— И я с нетерпением жду возможности продолжать свои исследования.
— Это понятно, мистер.
— Приехать в Айпинг, — продолжал он медленно, как видно, тщательно подбирая слова, — меня побудило… м-м… стремление к тишине и покою.
Я не хочу, чтобы меня тревожили во время моих занятий.
Кроме того, несчастный случай…
«Так я и думала», — заметила про себя миссис Холл.
— …вынуждает меня к уединению.
Дело в том, что мои глаза иногда до того слабеют и начинают так мучительно болеть, что приходится запираться в темной комнате на целые часы.
Это случается время от времени.
Сейчас этого, конечно, нет.
Но когда у меня приступ, малейшее беспокойство, появление чужого человека заставляют меня мучительно страдать… Я думаю, лучше предупредить вас об этом заранее.
— Конечно, мистер, — сказала миссис Холл.
— Осмелюсь спросить вас…
— Это все, что я хотел сказать вам, — прервал ее приезжий тоном, не допускавшим возражения.
Миссис Холл замолчала и решила отложить расспросы и изъявления сочувствия до более удобного случая.
Хозяйка удалилась, а приезжий остался стоять перед камином, свирепо глядя на мистера Хенфри, чинившего часы (так, по крайней мере, говорил потом сам мистер Хенфри).
Часовщик поставил лампу возле себя, и зеленый абажур отбрасывал яркий сеет на его руки и на части механизма, оставляя почти всю комнату в тени.
Когда он поднимал голову, перед глазами у него плавали разноцветные пятна.
Будучи от природы человеком любопытным, мистер Хенфри вынул механизм, в чем не было решительно никакой надобности, надеясь затянуть работу и, кто знает, быть может, даже вовлечь незнакомца в разговор.
Но тот стоял молча, не двигаясь с места.
Он стоял так тихо, что это начало действовать мистеру Хенфри на нервы.
Ему показалось даже, что он один в комнате, но, подняв глаза, перед которыми сразу поплыли зеленые пятна, он увидел в сером полумраке неподвижную фигуру с забинтованной головой и выпуклыми синими очками.
Это было До того жутки, что мистер Хенфри с минуту стоял неподвижно, глядя на незнакомца.
Потом опустил глаза.
Какая неловкость!
Надо бы заговорить о чем-нибудь.
Не сказать ли, что погода не по сезону холодная?
Он снова поднял глаза, как бы прицеливаясь.
— Погода… — начал он.
— Скоро вы кончите и уйдете? — сказал неподвижный человек, видимо, еле сдерживая ярость.
— Вам только и надо было сделать, что прикрепить часовую стрелку к оси, а вы тут возитесь без толку.
— Сейчас, мистер… одну минутку… Я упустил из виду… — И мистер Хенфри, быстро закончив работу, удалился, сильно, однако, раздосадованный.
— Черт подери! — ворчал Хенфри про себя, шагая сквозь мокрый снегопад. — Надо же когда-нибудь проверить часы… Скажите пожалуйста, и посмотреть-то на него нельзя. Черт знает что!..
Видно, нельзя.
Он так забинтован и закутан, как будто полиция его разыскивает.
Дойдя до угла, он увидел Холла, недавно женившегося на хозяйке трактира «Кучер и кони», где остановился незнакомец. Холл возвращался со станции Сиддербридж, куда возил в айпингском омнибусе случайных пассажиров.
По тому, как он правил, было ясно, что Холл малость «хватил» в Сиддербридже. — Как поживаешь, Тедди? — окликнул он Хенфри, поравнявшись с ним.
— У вас остановился какой-то подозрительный малый, — сказал Тедди.
Холл, радуясь случаю поговорить, натянул вожжи.
— Что такое? — спросил он.
— У вас в трактире остановился какой-то подозрительный малый, — повторил Тедди.
— Ей-богу… — И он стал с живостью описывать Холлу странного гостя.
— С виду ни дать ни взять ряженый.
Будь это мой дом, я бы, конечно, предпочел знать в лицо своего постояльца, — сказал он.
— Но женщины всегда доверчивы, когда дело касается незнакомых мужчин.
Он поселился у вас, Холл, и даже не сказал своей фамилии.
— Неужели? — спросил Холл, но отличавшийся быстротой соображения.
— Да, — подтвердил Тедди.