С наступлением вечера по полям разбрелись группы вооруженных людей и раздавался собачий лай.
Эти охотники на человека получили специальные указания, как помогать друг другу в случае схватки с врагом.
Но Невидимке удалось избежать встречи с ними.
Мы можем отчасти понять его ярость, если вспомним, что он сам сообщил все сведения, которые так беспощадно обращались теперь против него.
В этот день, по крайней мере, он пал духом. Почти целые сутки, если не считать стычки с Уикстидом, он чувствовал себя как затравленный зверь.
Ночью ему удалось, вероятно, поесть и поспать, ибо утром к нему снова вернулось присутствие духа: он снять стал сильным, деятельным, хитрым и злобным и был готов к своей последней великой борьбе со всем миром.
27. В осажденном доме
Кемп получил странное послание, написанное карандашом на засаленном клочке бумаги:
«Вы проявили изумительную энергию и сообразительность, — говорилось в письме, — хотя я не представляю себе, чего вы надеетесь этим достичь.
Вы против меня.
Весь день вы травили меня, хотели лишить меня отдыха и ночью.
Но я насытился вопреки вам, выспался вопреки вам, и игра еще только начинается.
Игра только начинается!
Мне ничего не остается, как прибегнуть к террору.
Настоящим письмом я провозглашаю первый день Террора.
Отныне Порт-Бэрдок уже не под властью королевы, передайте это вашему начальнику полиции и его шайке, — он под моей властью, под Властью Террора.
Нынешний день — первый день первого года новой эры — эры Невидимки.
Я — Невидимка Первый.
Сначала мое правление будет милосердным.
В первый день будет совершена только одна казнь, для острастки, казнь человека по фамилии Кемп.
Сегодня смерть настигнет этого человека.
Пусть запирается, пусть прячется, пусть окружает себя охраной, пусть оденется в броню, если угодно, — смерть, незримая смерть приближается к нему.
Пусть-принимает меры предосторожности: тем большее впечатление его смерть произведет на мой народ.
Смерть двинется из почтового ящика сегодня в полдень.
Письмо будет опущено в ящик перед самым приходом почтальона — и в путь!
Игра началась.
Смерть надвигается на него.
Не помогай ему, дабы смерть не постигла и тебя.
Сегодня Кемп должен умереть».
Кемп дважды прочел письмо.
— Это не шутки, — сказал он.
— Это его голос!
И он будет действовать.
Перевернув листок, он увидел на адресе штемпель «Хинтондин» и прозаическую записку:
«Доплатить 2 пенса».
Кемп встал из-за стола, не докончив завтрака, — письмо пришло в два часа дня, — и поднялся в свой кабинет.
Он позвонил экономке, велел ей немедленно обойти весь дом, осмотреть все задвижки на окнах и закрыть ставни.
Из запертого ящика стола в спальне он вынул небольшой револьвер, тщательно осмотрел его и положил в карман домашней куртки.
Затем он написал несколько записок, в том числе и полковнику Эдаю, и поручил служанке отнести их, дав ей при этом точные наставления, как выйти из дому.
— Опасности нет никакой, — сказал он, прибавив про себя: «Для вас».
После этого он некоторое время сидел задумавшись, а потом вернулся к остывшему завтраку.
Он ел рассеянно, погруженный в свои мысли.
Потом сильно ударил кулаком по столу.
— Мы его поймаем! — воскликнул он. — И приманкой буду я.
Он зарвется.
Кемп поднялся наверх, тщательно закрывая за собой все двери.
— Это игра, — сказал он. — И игра необычайная. Но все шансы на моей стороне, мистер Гриффин, хоть вы невидимы и храбры.
Гриффин contra mundum[1].
Он стоял у окна, глядя на залитый солнцем косогор.
— Ведь ему надо добывать себе пищу каждый день. Не завидую ему.