— Мне нужен Кемп.
— А нам нужны вы, — сказал первый полисмен и, выступив вперед, ударил кочергой в направлении Голоса.
Но Невидимке удалось уклониться от удара, и кочерга попала в стойку для зонтиков.
Полисмен едва устоял на ногах, и в ту же минуту топор стукнул его по голове, смяв каску, словно она была из бумаги, и он кубарем вылетел на кухонную лестницу.
Но второй полисмен ударил кочергой позади топора и попал во что-то мягкое.
Раздался крик боли, и топор упал на пол.
Полисмен ударил опять, но попал в пустоту; потом он наступил ногой на топор и ударил еще раз.
Затем, держа кочергу наготове, стал внимательно прислушиваться, стараясь уловить какое-нибудь движение.
Он услышал, как раскрылось окно в столовой и затем раздались быстрые шаги.
Товарищ его приподнялся и сел; кровь текла у него по щеке.
— Где он? — спросил раненый.
— Не знаю.
Я зацепил его.
Стоит где-нибудь в прихожей, если только не шмыгнул мимо тебя.
Доктор Кемп! Сэр!..
Никакого ответа.
— Доктор Кемп! — снова позвал полисмен.
Раненый стал медленно подниматься на ноги.
Наконец ему это удалось.
Вдруг с кухонной лестницы донеслось шлепанье босых ног.
— Гоп! — крикнул первый полисмен и метнул кочергу: она расплющила газовый рожок.
Он пустился было преследовать Невидимку, но потом раздумал и вошел в столовую.
— Доктор Кемп… — начал он и сразу остановился. — Вот таи храбрец этот доктор Кемп, — сказал он, обращаясь к заглянувшему через его плечо товарищу.
Окно в столовой было раскрыто настежь. Ни служанки, ни Кемпа.
Свое мнение о докторе Кемпе второй полисмен выразил кратко и энергично.
28. Травля охотника
Мистер Хилас, владелец соседней виллы, спал в своей беседке, когда началась осада дома Кемпа.
Мистер Хилас принадлежал к тому упрямому меньшинству, которое ни за что не хотело верить «нелепым россказням о Невидимке».
Жена его, однако, слухам верила и не раз впоследствии напоминала об этом мужу.
Он вышел погулять по своему саду как ни в чем не бывало, а после обеда по давней привычке прилег.
Все время, пока Невидимка бил окна в доме Кемпа, мистер Хилас преспокойно спал, но вдруг проснулся и почувствовал неладное.
Он взглянул на дом Кемпа, протер глаза и снова взглянул.
Потом он спустил ноги и сел, прислушиваясь.
Он помянул черта, но странное видение не исчезло.
Дом выглядел так, как будто его бросили с месяц назад после погрома.
Все стекла были разбиты, и все окна, кроме окон кабинета на верхнем этаже, были изнутри закрыты ставнями.
— Готов поклясться, — мистер Хилас посмотрел на часы, — что двадцать минут назад все было в порядке.
Вдалеке раздавались мерные удары и звон стекла.
А затем, пока он сидел с разинутым ртом, произошло нечто еще более странное.
Ставни столовой распахнулись, и служанка в шляпе и пальто появилась в окне, судорожно стараясь поднять раму.
Вдруг возле нее появился еще кто-то и стал помогать ей. Доктор Кемп!
Еще минута — окно открылось, и служанка вылезла из него; она бросилась бежать и исчезла в кустах.
Мистер Хилас встал, нечленораздельными возгласами выражая свое волнение по поводу столь поразительных событий.
Он увидел, как Кемп взобрался на подоконник, выпрыгнул в окно и в ту же минуту появился на дорожке, обсаженной кустами; он бежал, пригнувшись, словно прячась от кого-то.
Он исчез за кустом, потом показался опять возле изгороди со стороны открытого поля.
В один миг он перелез изгородь и кинулся бежать вниз по косогору, прямо к беседке мистера Хиласа.
— Господи! — воскликнул мистер Хилас, пораженный страшной мыслью. — Это тот мерзавец Невидимка!
Значит, все правда!
Для мистера Хиласа такая мысль означала: немедленно действовать, и кухарка его, наблюдавшая за ним из окна верхнего этажа, с удивлением увидела, как он ринулся к дому со скоростью добрых девяти миль в час. — Чего это он так испугался? — пробормотала кухарка. — Мчится как угорелый.
Раздалось хлопанье дверей, звон колокольчика и голос мистера Хиласа, оравшего во все горло: