Стелла ласково остановила его.
— Он просил меня передать тебе еще одно.., прошу тебя, выслушай меня, — сказала она с просьбой в голосе.
— Его печалит разлука с тобой.
Если бы не это, он с удовольствием посвятил бы себя опасной деятельности, призывающей его.
Он давно надеялся получить подобное назначение и готовился к нему.
Таковы были его собственные слова, Луис.
Кто-то постучался в дверь.
Показался слуга и доложил, что экипаж подан.
После его ухода в комнату вошел Пенроз.
— Сообщили ли вы то, о чем я просил вас? — спросил он Стеллу.
Она смогла ответить только кивком.
Пенроз со слабой улыбкой обратился к Ромейну:
— Сейчас я должен произнести самое грустное слово:
«Прощайте!»
Бледный и дрожащий, Ромейн взял его за руку.
— Это дело рук отца Бенвеля? — спросил он.
— Нет, — решительно ответил Пенроз.
— По месту, занимаемому им, он мог бы это сделать, если бы не был так добр ко мне.
В первый раз с тех пор, как я знаю его, он не взял на себя ответственность и ради меня предоставил ее Риму.
Рим решил.
О, мой друг…
Голос его прервался, но с решимостью, геройской для такой любящей натуры, он преодолел себя.
— Постараемся сделать расставание менее грустным, — сказал он.
— При каждой возможности мы будем писать друг другу.
И кто знает? Я, быть может, еще вернусь к вам.
Господь хранил своих служителей в опасностях еще больших.
Да хранит и благословит вас Господь.
О, Ромейн, как счастливы мы были вместе!
Он уже был не в силах сдерживать свое горе.
Слезы благородной печали затуманили взор, никогда не смотревший иначе, как с любовью, на его брата по сердцу.
Он поцеловал Ромейна.
— Помогите мне уйти! — сказал он, шагнув, ничего не видя, к зале, где его ждал слуга.
Но не слуга должен был оказать эту последнюю услугу.
С нежностью сестры Стелла взяла его за руку и вывела из комнаты.
— Я буду с благодарностью вспоминать о вас всю свою жизнь, — сказала она ему, когда дверца кареты захлопнулась.
Он сделал ей прощальный знак из кареты, и она уже не видела его более.
Стелла вернулась в кабинет.
Ромейн не нашел облегчения в слезах.
После ухода Пенроза он упал в кресло.
Как окаменелый, сидел он, опустив голову, неподвижно устремив глаза в одну точку.
В эту минуту жена его забыла взаимную холодность последних дней.
Она приблизилась к нему, подняла его голову с нежностью прижала к своей груди.
Сердце ее было переполнено — она предоставила молчаливой ласке говорить за себя.
Он чувствовал это, его холодные пальцы с благодарностью сжали ее руку, но он ничего не сказал.
После долгого молчания он произнес первые слова, которые свидетельствовали, что он все еще думал о Пенрозе.
— Нет на мне благословения Божьего, — произнес он, — я лишился своего лучшего друга!
Много лет спустя Стелла вспомнила эти слова и тон, которым они были сказаны.
VII ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНАЯ ПОЛОВИНА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РОДА
Несколько дней спустя отец Бенвель по приглашению Ромейна опять был гостем в Тен-Акр-Лодже.
Патер занял то самое кресло, в котором обыкновенно сидел Пенроз.