Мой зять смотрит на меня, как будто хочет съесть, естественно, что я не могла быть достаточно внимательна.
Вы, кажется, хотели сказать…
— Я только хотел сказать, дорогая мистрис Эйрикорт, что вы волнуетесь без всякой причины.
Ни одного слова по поводу обращения не было произнесено.
Мистрис Эйрикорт вскинула голову с грациозной живостью птички.
— А все-таки может быть!.. — проговорила она лукаво.
Отец Бенвель снова протестовал безмолвным жестом, а Ромейн потерял хладнокровие.
— Мистрис Эйрикорт! — закричал он сурово.
Мистрис Эйрикорт вскрикнула и поднесла руки к ушам.
— Я не глуха, любезнейший Ромейн, и меня не так легко запугать неуместным проявлением домашнего деспотизма.
Отец Бенвель показывает вам пример христианской умеренности.
Я бы посоветовала вам последовать ему.
Ромейн отказался.
— Говорите о чем угодно ином, мистрис Эйрикорт, но, прошу вас, не принуждайте меня употреблять более резкое выражение, прошу вас воздержаться как в моем присутствии, так и в присутствии отца Бенвеля от дальнейшего выражения вашего мнения о религиозных предметах.
Зять может просить, а теща может отказаться от исполнения просьбы.
Мистрис Эйрикорт отказалась.
— Нет, мистер Ромейн, этому не бывать.
Я могу ради дочери сожалеть о вашем несносном характере, но я знаю, что говорю, и вы не выведете меня из терпения.
Мой почтенный друг и я понимаем друг друга.
Он сумеет извинить чувствительную женщину, видавшую в собственной семье грустный пример обращения.
Отец Бенвель, мою старшую дочь — бедную, глупенькую девочку — уговорили поступить в монастырь.
В последний раз, когда я видела ее — какая она была прежде хорошенькая и как обожал ее отец! — в последний раз у нее нос был красный и что еще более не соответствовало ее возрасту — двойной подбородок.
Она встретила меня, сжав губы и опустив глаза в землю, и еще имела дерзость сказать, что будет молиться за меня.
Я не свирепый старик с длинной седой бородой, я не проклинаю дочь и не грожу ей всякими бедствиями, но чувствую то, что чувствовал король Лир, и так же, как он, я с трудом сдержала рыдания.
Я уверена, что вы — с вашим удивительным знанием человеческой природы, — вы сочувственно отнесетесь ко мне и извините меня.
Дочь моя говорила мне, что мистер Пенроз поступил как истинный джентльмен.
Я обращаюсь с призывом к вашей снисходительности.
При одной мысли, что наш дорогой друг сделается католиком…
Ромейн снова не сдержал себя.
— Если что-нибудь может сделать меня католиком, то это ваше вмешательство.
— Из духа противоречия?
— Вовсе нет.
Сделавшись католиком, я могу в уединении монастыря укрыться от общества дам.
Мистрис Эйрикорт поспешила указать другой исход.
— Оставайтесь протестантом и отправляйтесь в клуб.
Там вы можете найти убежище от женщин — тот же монастырь, только с прекрасными обедами, газетами и журналами.
После этой шутки она встала и с прежней развязной вежливостью во взгляде и манерах произнесла:
— Очень вам благодарна, отец Бенвель: я надеюсь и уверена, что не обидела вас.
— Вы оказали мне услугу, любезнейшая мистрис Эйрикорт.
Если бы не ваше спасительное предостережение, я, наверное, начал бы спорить.
Впредь буду настороже.
— Какой вы добрый!
Надеюсь, мы еще встретимся, при более приятных обстоятельствах.
После вежливого намека на монастырь, сделанного моим зятем, я понимаю, что моему пребыванию здесь пришел конец.
Не забудьте же, что я пью чай в пять часов.
Когда она подошла к двери, кто-то отворил дверь снаружи.
Она очутилась лицом к лицу с дочерью.
— Зачем вы здесь, мама? — спросила Стелла.
— Правда, здесь не мое место!
Лучше бы и тебе уйти отсюда со мной!