Они недостойны внимания человека, чувствующего себя призванным к духовному сану.
Дайте мне вашу руку, Ромейн!
Говорит ли вам ваша совесть, что вы такой человек?
Ромейн вскочил, потрясенный до глубины души торжественностью этого воззвания.
— Я не могу устранить препятствия, окружающие меня! — вскричал он страстно.
— Человеку в моем положении ваш совет положительно бесполезен.
Узы, связывающие меня, делают духовный сан для меня недоступным.
— Ничто не может преградить вам доступ в духовный сан.
— Я женат, отец Бенвель!
Отец Бенвель сложил руки на груди, посмотрел с непоколебимой решимостью прямо в лицо Ромейну и нанес удар, который готовил уже несколько месяцев.
— Соберитесь с мужеством, — сказал он мрачно, — вы такой же холостой человек, как и я.
IV ПО ДОРОГЕ В РИМ
В комнате было совершенно тихо.
Ромейн стоял и смотрел на патера.
— Вы слышали, что я сказал? — спросил отец Бенвель.
— Да.
— Понимаете ли вы, что я действительно думаю то, что сказал?
Ромейн не отвечал, он ждал, как человек, желающий слушать дальше.
Отец Бенвель тотчас осознал, что важно в такую минуту не отступать от принятой на себя ответственности.
— Я вижу, как огорчаю вас, — сказал он, — но для вашей же пользы я обязан высказаться.
Ромейн, женщина, на которой вы женились, жена другого.
Не спрашивайте меня, как я это узнал, но я знаю это.
Вы получите положительные доказательства, как только поправитесь.
Пойдите отдохните немного в этом кресле.
Он взял Ромейна за руку, подвел к креслу и дал выпить вина.
Прошло немного времени.
Ромейн поднял голову с тяжелым вздохом.
— Женщина, на которой я женился, жена другого?!
Он медленно повторил эти слова и взглянул на отца Бенвеля.
— Кто этот человек? — спросил он.
— Я познакомил его с вами, когда еще сам ничего не знал об этом обстоятельстве, — ответил патер.
— Этот человек — мистер Бернард Винтерфильд.
Ромейн едва приподнялся с кресла, минутный гнев сверкнул в его глазах и тотчас снова исчез, подавленный охватившим его более благородным чувством горя и стыда.
Он вспомнил, как представлял Винтерфильда Стелле.
— Ее муж! — сказал он опять сам себе, — и она позволила мне представить его ей и приняла его как незнакомого!
Он замолчал и задумался.
— Представьте мне доказательства, сэр, — , сказал он с внезапным смирением, — мне не нужно подробностей.
Для меня будет достаточно, если я узнаю, что был обманут и обесславлен.
Отец Бенвель открыл свою конторку и положил перед Ромейном две бумаги.
Он сделал это с полным равнодушием — еще не пришло время выражать сочувствие и сожаление.
— Первая бумага — засвидетельствованная копия брачного свидетельства мисс Эйрикорт с мистером Винтерфильдом, брак совершен, как вы видите, английским капелланом в Брюсселе и засвидетельствован тремя лицами.
Взгляните на подписи.
Мать невесты была первой свидетельницей, следовавшие затем два имени были имена лорда и леди Лоринг.
— И они также были в заговоре, чтобы обмануть меня, — сказал Ромейн, положив бумагу на стол.
— Я достал этот документ, — продолжал отец Бенвель, — при помощи моего преподобного коллеги, живущего в Брюсселе.
Я вам сообщу его имя и адрес, если вы захотите навести дальнейшие справки.
— Совершенно бесполезно.
А что такое другая бумага?
— Это извлечение из стенографического отчета о заседании английской судебной палаты, пропущенное в газетах и добытое по моей просьбе моим поверенным в Лондоне.
— Какое отношение она имеет ко мне?