Опять обман, которому он подвергся, сделался ненавистен ему.
Снова отвратительное сомнение в действительной разлуке у церковных дверей начало тайно терзать его и как бы говорить ему: «Она обманула тебя в одном, почему же не могла обмануть и в другом?»
— Могу я пригласить сюда моего поверенного? — спросил он вдруг.
— Любезный Ромейн, вы можете пригласить всякого, кого захотите.
— Я не обеспокою вас продолжительным пребыванием, отец Бенвель?
— Не делайте ничего второпях, сын мой, пожалуйста, не делайте ничего второпях!
Ромейн не обратил никакого внимания на эту просьбу.
Страшась важного решения, которое ожидало его, он инстинктивно искал убежища в надежде на перемену места.
— Я уеду из Англии! — сказал он нетерпеливо.
— Не один, — подсказал отец Бенвель.
— Кто же будет моим спутником?
— Я, — ответил патер.
Унылые глаза Ромейна просияли.
В своем отчаянном положении он мог довериться только отцу Бенвелю.
Пенроз был далеко, Лоринги помогали обмануть его, майор Гайнд открыто сожалел и презирал его как жертву иезуитской хитрости.
— Можете ли вы уехать со мною в любое время? — спросил он.
— Разве у вас нет обязанностей, удерживающих вас в Англии?
— Мои обязанности, Ромейн, уже поручены другим.
— Стало быть, вы это предвидели?
— Я считал это возможным.
Будет ли ваше путешествие продолжительным или кратким, вы не уедете один.
— Я еще ни о чем не могу думать: моя голова пуста, — печально признался Ромейн.
— Я не знаю, куда поеду.
— Я знаю, куда вы должны ехать и куда поедете, — решительно сказал отец Бенвель.
— Куда?
— В Рим.
Ромейн понял истинное значение этого краткого ответа.
Безотчетное чувство опасения начало пробуждаться в его уме.
В то время, когда его еще терзали сомнения, отец Бенвель, по какому-то непостижимому предвидению, определил заранее его будущность.
Разве патер провидел события?
Нет! Он только предвидел их с того дня, когда ему впервые пришло в голову, что можно заставить Ромейна взглянуть на его брак с точки зрения католика и довести его до того, чтобы перед судом собственной совести этот брак показался бы ему не вполне безукоризненным.
Таким образом, можно будет объявить его женитьбу, состоявшуюся до обращения, недействительной, и тогда устранится с его пути последнее препятствие к достижению плана — развод даст возможность довести Ромейна до поступления в монахи.
До сих пор иезуит скромно писал своим почтенным собратьям, что видит свои отношения к Ромейну в новом свете.
В следующем письме он уже прямо объяснил, в чем дело.
Победа была выиграна.
В это утро он не обменялся с гостем больше ни одним словом. * * *
К отправлению почты отец Бенвель приготовил свое последнее донесение секретарю общества Иисуса.
«Ромейн свободен от семейных уз, связывавших его.
Он приносит аббатство Венж в дар церкви и чувствует призвание к монашеской жизни.
Через две недели мы будем в Риме».
ЗАКЛЮЧЕНИЕ (Извлечение из дневника Бернарда Винтерфильда)
I ВИНТЕРФИЛЬД ОПРАВДЫВАЕТСЯ
Бопарк-Гауз, 17 июня 18…
Мы редко встречаемся с вами, кузен Биминстер.
Но мне случается слышать о вас от общих знакомых.
В последний раз я имел известие по поводу вашего поступка за обедом у сэра Филиппа на прошлой неделе.
Один из джентльменов, такой же гость, как и вы, упомянул мое имя.
Не вызванный никем, вы продолжали разговор и отозвались об мне так:
"Мне неприятно отзываться о теперешней главе нашего семейства так, но действительно Бернард не достоин занимаемого им положения.
Выражаясь мягко, он не раз компрометировал себя и своих родных.