Будучи молодым человеком, он женился на наезднице из цирка.
После этого с ним случилась еще какая-то история, которую он постарался скрыть от нас.
О том, насколько она была унизительна, мы могли догадываться только по последствиям: более года он добровольно не возвращался в Англию.
А в довершение всего он вмешался в это возмутительное дело Луиса Ромейна и его жены.
Если бы кто-нибудь другой отозвался обо мне так, я отнесся бы к нему, как к злому идиоту, которого, быть может, надо бить, но на которого ни в коем случае не следует обращать внимания.
Вы — другое дело.
Если я умру бездетным, Бопарк перейдет к вам как к ближайшему наследнику.
Я не допущу, чтобы такой человек бранил меня и топтал в грязь; я немедленно докажу ему, что он не прав.
Имя, которое я ношу, дорого для меня.
Если я не отвечу на ваш намек о моих отношениях к Ромейну и его жене, то, как исходящий от члена семьи, он может быть принять за правду.
Чтобы не допустить этого, я решаюсь открыть вам некоторые из самых грустных событий в моей жизни.
В них нет ничего постыдного для меня, и если я до сих пор молчал, то только ради других, а вовсе не ради себя.
Теперь я думаю иначе.
Репутацию женщины, если это хорошая женщина, не скомпрометируешь, открыв правду.
Особа, о которой я думал в то время, когда писал эти строки, знает, что я намерен сделать, и одобряет мой образ действия.
Прилагаю при этом письме самое откровенное признание, какое я в состоянии дать — это выдержки из моего собственного дневника.
Где того требовала необходимость, они дополнены письменными заявлениями свидетелей.
Мы никогда особенно не симпатизировали друг другу.
Но вы воспитаны как джентльмен, и я надеюсь, что, прочтя мой рассказ, вы отнесетесь справедливо ко мне и к другим, хотя и считаете, что мы поступали опрометчиво.
Б.
В.
II ВИНТЕРФИЛЬД ДЕЛАЕТ ВЫПИСКИ
Первая выписка
11 апреля 1859. Мистрис Эйрикорт уехала сегодня из Бопарка в Лондон.
Произвел ли я в самом деле какое-нибудь впечатление на красавицу Стеллу?
В моем несчастном положении, когда я не знаю, свободен я или нет, я не решился прямо признаться в своей любви.
12 апреля. Я становлюсь суеверным.
Дневник происшествий Times'а сообщает о смерти несчастной женщины, которую я имел безумство назвать своей женой.
Семь лет я ничего не слышал о ней… Я свободен!
Право, это хорошее предзнаменование.
Не последовать ли мне за мистрис Эйрикорт и ее дочерью в Лондон и объясниться там?
Но я не настолько верю в свою привлекательность, чтобы рискнуть.
Лучше написать под строжайшим секретом мистрис Эйрикорт.
14 апреля. Получил очаровательный ответ от матери ангела, написанный наскоро.
Они собираются в Париж.
Стелла обеспокоена и недовольна, ей необходима перемена обстановки, да и мистрис Эйрикорт прибавляет: «Это вы взбудоражили ее, почему вы не объяснились, когда мы были в Бопарке?»
Она еще раз написала из Парижа.
Добрый старик Ньюблисс всегда говорил, что Стелла любила меня, и удивлялся, подобно мистрис Эйрикорт, почему я не делаю предложения.
Как мне было рассказать им, какими оковами я был скован в то время?
Париж, 18 апреля. Она приняла мое предложение!
Слова бессильны для выражения моего счастья.
19 апреля. Получил письмо от своего поверенного, все исполненное специальных тонкостей и оттяжек.
У меня не хватает терпения перечислить их все.
Завтра мы едем в Бельгию.
Мы не возвратимся в Англию — Стелле так не хочется уезжать с континента, что мы, вероятно, обвенчаемся за границей.
Но ей надоело вечное веселье и суматоха Парижа, ей хочется посмотреть старые бельгийские города.
Мать ее с сожалением расстается с Парижем.
Никогда я еще не встречал такой живой женщины в ее годы.
Брюссель, 7 мая. Да будут благословенны старые бельгийские города.
Мистрис Эйрикорт так хочется поскорей уехать отсюда, что она торопит меня со свадьбой и даже соглашается, конечно, с грустью, чтобы мы обвенчались в Брюсселе без всякой торжественности.