Кажется, мне удалось принять спокойный вид, хотя на душе было тревожно.
— Не возбуждайте же ревность Странника, — сказал я.
Она позволила поднять себя.
О, если б она могла поцеловать меня! Но это было невозможно, она поцеловала голову собаки и потом обратилась ко мне.
Я не напишу того, что она сказала мне.
Пока я жив, мне не забыть этих слов.
Я подвел ее к стулу.
Письмо пастора из Бельгавена все еще лежало на столе, не прочтенное ею.
Оно имело важное значение, так как могло убедить ее в подлинности исповеди.
Но ради нее я не решался заговорить о нем.
— Теперь вы знаете, что у вас есть друг, готовый помочь вам советом и делом… — начал я.
— Нет, — прервала она меня, — не только друг, скажите — брат…
Я сказал это и прибавил:
— Вы хотели что-то спросить у меня и не договорили?
Она поняла меня.
— Я хотела сообщить вам, — сказала она, — что написала отказ поверенному мистера Ромейна.
Я уехала из Тен-Акр-Лоджа и никогда более не вернусь туда и не возьму ни фартинга из денег мистера Ромейна.
Мать моя, хотя и знает, что у нас есть чем жить, говорит, что я поступила с непростительной гордостью и неблагоразумием.
Мне хотелось бы знать, Бернард, разделяете ли вы мнение моей матери?
Я, может быть, тоже высказал непростительную гордость и неблагоразумие.
Во второй раз со времени счастливых прошлых дней, которым не осужденно вернуться, она назвала меня по имени.
Под каким бы впечатлением я ни действовал, но я восхищался ею и уважал ее за этот отказ — и высказал ей это.
Она стала спокойнее, так что я решился заговорить с ней о письме пастора.
Она не хотела и слышать о нем.
— О, Бернард, неужели я еще не должна доверять вам?
Спрячьте эти бумаги.
Я хочу знать только одно.
Кто доставил их вам.
Пастор?
— Нет.
— Через кого они достались вам?
— Через отца Бенвеля.
Она вскочила, точно от прикосновения электрической искры.
— Я это знала! — воскликнула она.
— Этот патер разбил мою семейную жизнь, почерпнув свои сведения именно из этих бумаг, прежде чем передал их в ваши руки.
Она остановилась, чтобы немного успокоиться, и прибавила:
— Вот в чем заключался первый вопрос, который я хотела задать вам.
Вы ответили мне.
Мне больше ничего не надо.
Она, конечно, заблуждается насчет отца Бенвеля.
Я пытался объяснить ей это.
Я сказал, что когда мой почтенный знакомый передал мне бумаги, печать не была сломана.
Она презрительно засмеялась.
Неужели я так плохо знал его, чтобы хоть на минуту усомниться в том, что он мог сломать печать и потом восстановить ее?
Я никогда не думал, о возможности этого, она поразила, но не убедила меня.
Я никогда не изменяю своим друзьям, даже тогда, когда знаком с ними недавно, поэтому я все еще пытался защитить отца Бенвеля.
В результате она засыпала меня вопросами.
Я совершенно внезапно возбудил в ней любопытство.
Она пожелала узнать, каким образом я познакомился с патером и как ему удалось завладеть бумагами, которые предназначались только для меня.
Мне оставалось подробно все рассказать ей.