Мы проехали мимо Эддистонского маяка, ветер был попутный.
Мы идем десять узлов в час.
Четвертая выписка
Неаполь, 10 мая Прекрасные надежды в начале путешествия не исполнились.
Из-за противного ветра, бурь и остановки в Кадиксе по случаю ремонта мы только сегодня прибыли в Неаполь.
Яхта оказалась превосходной и выдержала все испытания.
Я не видел лучшего и более изящного судна.
Мы добрались слишком поздно, почтамт был уже закрыт.
Завтра утром пошлю на берег за письмами.
Следующий мой рейс будет зависеть от известий, которые я получу из Сен-Жермена.
Если мне придется остаться здесь на более продолжительный срок, то я дам своему экипажу отпуск, который он вполне заслужил во время своего пребывания в Чивита-Веккии.
Рим мне никогда не надоедает, но я не любил и не полюблю Неаполь.
11 мая.
Мои планы совершенно изменились.
Я раздосадован и сердит, чем дальше я уеду от Франции, тем приятнее мне будет.
Я получил письма от Стеллы и от горничной.
Оба письма сообщают мне, что ребенок родился и это мальчик.
Неужели они думают, что я интересуюсь этим мальчиком?
Пока он в пеленках, он будет моим худшим врагом.
Письмо Стеллы довольно приветливо.
Но ни одним словом она не приглашает меня и даже не намекает на возможность приглашения в Сен-Жермен.
О матери она упоминает мимоходом, только извещая, что мистрис Эйрикорт здорова и наслаждается удовольствиями в Париже.
Три четверти письма посвящены ребенку.
Когда я писал ей, я подписался «преданный Вам».
Стелла подписывается «Ваша».
Это пустяки, правда, но тем не менее я чувствую, что это мне приятно.
Матильда верна своему обещанию, из ее письма я узнал всю правду.
"Со времени рождения «бебе», — пишет она, — мистрис Ромейн ни разу не произнесла вашего имени, она только и думает, только и говорит о маленьком.
Это, конечно, весьма извинительно для леди в ее грустном положении.
Но, по-моему, не совсем благодарно забывать мистера Винтерфильда, сделавшего для нее так много и не требующего ничего более, кроме позволения проводить невинно несколько часов в ее обществе.
Может быть, как незамужняя, я ничего не понимаю в материнских чувствах и детях.
Но я тоже могу чувствовать и, извините меня за фамильярность, чувствую за вас.
По-моему, ребенок еще наделает много бед.
Уже теперь он является источником споров.
Мистрис Ромейн знает свет, и у нее доброе сердце. Она советует известить мистера Ромейна о рождении сына и наследника.
Мистрис Эйрикорт утверждает, и, вероятно, не ошибается, что этот ненавистный старый патер завладеет имением мистера Ромейна, если только не будут приняты меры, которые заставят отца быть справедливым к сыну.
Но мистрис Ромейн горда, как Люцифер, она и слышать не хочет о том, чтобы заискивать перед мужем, как она говорит.
— Сердце человека, бросившего меня, не тронет ни жена, ни ребенок, — считает она.
Мистрис Эйрикорт не согласна с ней.
Они поссорились, а милый джентльмен-француз и его жена стараются помирить их.
Вы засмеетесь, если я скажу вам, что они для успокоения прибегли к конфетам.
Мистрис Эйрикорт уже несколько раз была в Париже с месье и мадам Вилльрэ.
Если в заключение дать вам указание, то посоветовала бы попробовать, как подействуют на мистрис Ромейн ваше отсутствие и молчание".
Письмо проникнуто чувством.
Я последую совету Матильды.
Стелла никогда не упоминает моего имени, а у меня не проходит дня, чтоб я не подумал о ней!
Полагаю, что человек может закалить свое сердце.
Попробую я закалить свое сердце и забыть ее.
Экипаж в Неаполе отправится на берег, затем мы поплывем в Александрию.
Там яхта подождет моего возвращения.