Эта ужасная напряженность воображения достигла крайних пределов, когда, упав на колени, он стал молиться перед Распятием, прося для себя и своих слушателей смерти кающихся грешников, которым грехи отпускаются все искупляющим именем Христа.
По церкви раздались истерические крики женщины.
Я не мог вынести дольше, выбежал на улицу и вздохнул опять свободно, взглянув на прекрасное безоблачное ночное небо, усеянное мирно сверкающими звездами.
И этот человек был Ромейн!
В последний раз я видел его среди его великолепных произведений искусства, он увлекался литературой и был гостеприимным хозяином удобного и до мельчайших деталей роскошного дома.
Теперь я видел, что из него сделал Рим.
— Да, — сказал мне мой спутник, — церковь не только умеет найти людей, наиболее пригодных ей, она еще развивает в этих людях качества, которых они сами в себе не сознавали.
Этой весьма понятной причиной объясняются те успехи, которые всегда делала и поныне делает католическая религия.
Благодаря великой реформации скандалы папской жизни прошлых столетий искупились образцовой жизнью духовенства начиная с низших и кончая высшими ступенями.
Если бы между нами явился теперь новый Лютер, где бы он нашел достаточно вопиющие и распространенные злоупотребления, которые возмущали бы христиан?
Он не нашел бы ничего подобного и, вероятно, снова примкнул бы к римской пастве.
Я слушал, не делая никаких возражений.
Говоря правду, я думал о Стелле.
6 марта. Я был в Чевита-Веккии, чтобы на прощание угостить офицеров и экипаж до отплытия яхты в Англию.
Расставаясь, я сказал, что желал бы купить яхту и что позже мы еще поговорим об этом с моими гостями.
Это заявление было встречено с энтузиазмом.
Я действительно полюбил экипаж яхты, и, мне кажется, я, не ошибаясь, могу сказать, что все, начиная от шкипера и кончая каютным юнгой, отвечали мне тем же.
Судя по всему, мне суждено вести в будущем бродячую жизнь, разве только… Нет!
Мне необходимо иногда думать о возможности более счастливой будущности, но лучше не записывать подобные мысли.
У меня есть на примете прекрасное судно, денег у меня много.
По возвращении в Рим сегодня вечером я нашел там письмо от Стеллы.
В нем она высказывает ту же просьбу, что ее мать.
Зная, что я в Риме, она также желает иметь известие об одном иезуитском священнике, миссионере по имени Пенроз.
«При встрече я вам расскажу, как должна ценить его доброту.
А пока скажу только, что он — совершенная противоположность с отцом Бенвелем и что я была бы крайне неблагодарной, если б не желала ему счастья».
Это странное, но, по моему мнению, вовсе неудовлетворительное объяснение.
Кто такой Пенроз? И чем он заслужил такую благодарность?
Если бы кто-нибудь сказал мне, что Стелла могла подружиться с иезуитом, я, чего доброго, ответил бы ему весьма резко.
Подожду дальнейших объяснений и еще раз обращусь за справками к племяннику хозяина.
7 марта. Кажется, мне не удастся лично убедиться в достоинствах мистера Пенроза.
Он за тысячи миль от Европы и подвергается таким опасностям, что его благополучное возвращение крайне сомнительно.
Миссия, к которой он принадлежит, первоначально отправлялась в Центральную Америку.
Прежде чем миссионеры отплыли из Ливорно, до Рима дошли слухи о новой войне, разгоревшейся в этой неспокойной части света.
Получив эти неутешительные известия, начальство приказало миссии отправиться в Аризону, граничащую с Новой Мексикой и недавно купленную Соединенными Штатами.
Здесь, в долине Санта-Круз, иезуиты двести лет назад впервые сделали попытку обращения индейских племен, но потерпели неудачу.
Дом, где они жили, и часовня теперь груда развалин, и одно имя апачских индейцев заставляет всех избегать плодоносной долины.
В эту местность, полную плохих предзнаменований, направились Пенроз и его товарищи, и теперь они рискуют жизнью, пытаясь оказать на сердца этих кровожадных дикарей влияние христианства.
До сих пор от миссионеров нет никаких известий, и достоверных сведений нельзя ждать ранее нескольких месяцев.
Что скажет на это Стелла?
Я отчасти начинаю понимать, почему Стелла интересуется Пенрозом.
Он — нечто вроде героя.
Мне хочется узнать дальнейшие подробности о нем.
Завтрашний день будет памятным для меня.
Завтра я еду из Рима в Сен-Жермен.
Я распорядился, чтобы в случае дальнейших известий, способных заинтересовать мистрис Эйрикорт или Стеллу, они были сообщены мне.
Банкир обещал писать мне, если в жизни или намерениях Ромейна произойдет перемена.
А мой хозяин сообщит мне, если в Риме будут получены известия от миссии в Аризоне.
Шестая выписка
Сен-Жермен, 14 марта. Я приехал вчера.
Усталость от путешествия и радостное волнение при свидании со Стеллой помешали мне приняться за свой дневник, когда я пришел в себя.