— Я лишил жизни своего ближнего, — сказал он, — и лишил будущности молодого человека, который — не будь меня — жил бы долго, счастливо и честно.
Говорите, что хотите, я потомок Каина.
У него была печать на челе, у меня есть свой крест.
Утешайтесь, если хотите, тщетными надеждами.
Я же теперь ни на что не надеюсь.
Спокойной ночи.
VIII
На следующий день ранним утром старый буфетчик, не зная, что делать, зашел ко мне за советом.
— Сударь, пожалуйте, посмотрите на барина!
У меня язык не поворачивается разбудить его.
Между тем, если сегодня нам ехать в Лондон, будить его уже было пора.
Я вошел в его спальню.
Не будучи доктором, я сознавал всю важность этого освежающего покойного сна и взял на себя ответственность за то, чтобы его не будили.
Оказалось, что я поступил умно.
Он проспал до полудня.
Преследовавший его голос более не возвращался.
Мы провели день спокойно. Один только случай, который я не могу обойти молчанием, нарушил мирное течение дня.
Мы вернулись с прогулки верхом.
Ромейн ушел читать в библиотеку, а я осмотрел некоторые переделки в стойлах и только вышел во двор, как у ворот остановился шарабан, запряженный пони.
Джентльмен, сидевший в шарабане, вежливо спросил, можно ли осмотреть дом.
В Венже было несколько хороших картин и драгоценных остатков древности; во время отсутствия Ромейна дом показывали редким путешественникам, решавшим пробираться через покрытую вереском равнину, окружавшую аббатство.
Незнакомцу сказали, что мистер Ромейн дома.
Он стал извиняться, но с таким огорченным видом, что я подошел к нему и заговорил.
— Мистер Ромейн не совсем здоров, — сказал я, — и поэтому я не могу пригласить вас в дом.
Не угодно ли вам будет пройтись по саду и взглянуть на развалины аббатства?
Он поблагодарил меня и принял приглашение.
Описать в общих чертах этого джентльмена нетрудно.
Это был немолодой, дородный господин, добродушный и веселый на вид; его длинный черный сюртук, походивший на те, которые носит католическое духовенство, был застегнут на все пуговицы. Лицо его было гладко выбрито, и в глазах выражалась скромность, соединенная с пытливостью, — выражение, которое мы привыкли связывать с представлением о почтенной особе духовного звания.
К моему удивлению, местность оказалась ему несколько знакомой.
Он направился прямо к маленькому озеру, смотрел на него с любопытством, совершенно не понятным для меня, сознаюсь, я наблюдал за ним.
Он взобрался по откосу и вошел в калитку сада.
Ни одно из украшений, придуманных садовником, не удостоилось его внимания.
Он прошел по аллеям мимо кустарников и цветов и остановился у старого каменного фонтана, который, по преданию, был одним из украшений сада во время существования монастыря.
Тщательно осмотрев остатки древности, он вынул из кармана лист бумаги и начал внимательно рассматривать его.
Может быть, это был план дома и садов, а может быть, и нет — могу только сказать, что незнакомец пошел самой кратчайшей дорожкой к развалившейся церкви аббатства.
Оказавшись окруженным стенами церкви без крыши, он набожно снял шляпу.
Я не мог следовать за ним далее, не рискуя обратить на себя внимание.
Я сел на камень и стал ожидать его возвращения.
Прошло около получаса, прежде чем он снова появился.
Он поблагодарил меня за любезность таким спокойным тоном, будто ожидал встретить меня именно на этом самом месте.
— Все, виденное мною здесь, весьма заинтересовало меня, — сказал он.
— Осмелюсь предложить вам немного нескромный вопрос для незнакомого…
Я в свою очередь полюбопытствовал узнать, в чем мог заключаться этот вопрос.
— Мистер Ромейн в самом деле счастлив, что владеет таким прекрасным поместьем.
Он, кажется, еще молодой человек?
— Да.
— Женат?
— Нет.
— Извините мое любопытство.
Владелец аббатства Венж интересная личность для такого антиквария, как я.