— Передайте мое сердечное благословение Пенрозу, примите его.
Вы спасли Артура. — Его глаза обратились к Стелле. — Вы были и для нее лучшим другом.
— Он замолчал, чтобы перевести свое слабое дыхание, обвел взором комнату, в которой не было никого, кроме нас.
Снова печальная тень улыбки пробежала по его лицу и исчезла.
Я слушал, наклонившись к нему еще ближе.
— Христос принял дитя к себе на колени.
Священники называют себя служителями Христа.
Они покинули меня из-за этого дитяти на моих коленях.
Ложь, ложь, ложь!..
Винтерфильд, смерть — великий учитель!
Я сознаю, как заблуждался, что я потерял жену и ребенка.
Как жалко и ничтожно кажется теперь все остальное!
Он на минуту умолк.
Не думал ли он?
Нет, он, по-видимому, прислушивался, между тем в комнате не было слышно ни звука.
Стелла испуганно встрепенулась, увидя, что он прислушивается.
На ее лице выразился страх, но не удивление.
— Разве то все еще мучает вас? — спросила она.
— Нет, — сказал он, — с тех пор, как оставил Рим, я никогда не слыхал этого ясно.
Оно становилось с того времени все слабее и слабее.
Теперь это уже не голос, а чуть слышный шепот: мое покаяние принято, мое разрешение приближается. — Винтерфильд?
Стелла указала на меня.
— Да, я сейчас говорил о Риме.
Что мне напомнил Рим?
— Он медленно восстановил свои воспоминания.
— Передайте Винтерфильду, — прошептал он Стелле, — что сказал нунций, когда узнал, что я умираю.
Великий человек пересчитал все должности, которые я мог бы занять, если б остался в живых.
С занимаемого мною здесь места при посольстве…
— Позвольте мне рассказать, — ласково прервала она, — и сберегите ваши силы для лучшей цели.
— С вашего места при посольстве вас бы возвели в высшую степень — вице-легата.
После мудрого исполнения этих обязанностей удостаиваются звания члена конклава.
После остается занять последнюю, высшую ступень — получить сан князя церкви.
— Все суета! — сказал умирающий Ромейн.
Он взглянул на свою жену и ребенка.
— Истинное счастье ожидало меня здесь, и я узнаю это только теперь.
Слишком поздно, слишком поздно!
Он откинул голову на подушку и закрыл свои утомленные глаза.
Мы подумали, что он хочет заснуть.
Стелла попыталась взять от него мальчика.
— Нет, — прошептал он, — пусть мои глаза отдохнут, чтобы снова смотреть на него.
Мы ждали.
Ребенок смотрел на меня с детским любопытством.
Мать стала на колени возле него и прошептала ему что-то на ухо.
Веселая улыбка разлилась по его лицу, его ясные карие глазки заблестели, он повторил забытый урок прежнего времени и снова назвал меня дядя Бер.
Ромейн прислушивался.
Его отяжелевшие веки снова открылись.
— Нет, — сказал он, — не дядя, он тебе ближе и дороже.
Стелла, дайте мне вашу руку!
Продолжая стоять на коленях, она повиновалась ему.
Он медленно приподнялся в своем кресле.