— Возьмите ее руку, — сказал он мне.
Я также стал на колени.
Ее холодная рука лежала в моей.
После долгого молчания он обратился ко мне:
— Бернард Винтерфильд, — сказал он, — любите их и помогайте им, когда я умру.
Он положил свою слабую руку на наши соединенные вместе руки.
— Да хранит и да благословит вас Господь! — прошептал он.
— Поцелуйте меня, Стелла!
Больше я ничего не помню.
Как мужчина, я должен был бы подать пример и должен был бы сохранить самообладание, но это невозможно было сделать.
Я отвернулся от них и разразился рыданиями.
Проходили минуты.
Много или мало времени протекло, я не знал.
Легкий стук в дверь привел меня в себя.
Я отер бессильные слезы.
Стелла отошла в дальний угол комнаты.
Она села перед огнем с ребенком на руках.
И я перешел в ту же часть комнаты и поместился довольно далеко, чтобы не мешать им.
Вошли два незнакомца и сели по обе стороны кресла Ромейна.
Он по-видимому с неудовольствием узнал их.
По тому, как они рассматривали его, я заключил, что это доктора.
После тихого совещания один из них удалился.
Он возвратился почти немедленно в сопровождении седого господина, которого я видел во время путешествия в Париж, и отца Бенвеля.
Зоркие глаза иезуита тотчас заметили наше присутствие в комнате.
Я увидел на его лице подозрительность и удивление.
Но он оправился так быстро, что я не мог сказать это с полной уверенностью.
Он поклонился Стелле, она не ответила на поклон и сделала вид, что никогда не видала его.
Один из докторов был англичанин.
Он сказал отцу Бенвелю:
— Если у вас есть дело к мистеру Ромейну, то мы предлагаем вам приступить к нему без замедления.
Не удалиться ли нам?
— Конечно, нет, — ответил отец Бенвель.
— Чем больше будет присутствовать свидетелей, тем для меня лучше.
Он обернулся к своему спутнику:
— Пусть поверенный мистера Ромейна изложит наше дело.
Седой господин выступил вперед.
— В состоянии ли вы выслушать, сэр? — спросил он.
Ромейн, откинувшись в своем кресле, по-видимому, вовсе не интересовался происходившим, но слышал и отвечал.
Слабые звуки его голоса не достигали другого конца комнаты, где я находился.
Поверенный удовлетворился и предложил присутствующим докторам формальный вопрос: вполне ли владеет мистер Ромейн своими умственными способностями?
Оба доктора ответили без всякого колебания утвердительно.
Отец Бенвель подтвердил их заявление.
— Несмотря на болезнь мистера Ромейна, — сказал он твердо, — его ум так же ясен, как и мой.
Пока происходило все это, ребенок с обычной в его возрасте резвостью соскользнул с колен матери.
Он подбежал к камину и остановился, пораженный ярким пламенем горевших дров.
В одном углу низенькой каминной решетки лежала маленькая связка лучинок на случай, если понадобится разжечь огонь.
Увидев связку, мальчуган схватил одну лучинку и бросил ее для опыта в камин.
Блеск пламени, когда лучинка загорелась, забавлял его.
Он принялся сжигать лучинку за лучинкой.
За новой забавой он притих, мать его довольствовалась надзором над ним.