— Да, я нарисовала его, как могла, по памяти, — грустно отвечала Стелла.
— Принеси его мне.
Стелла вышла из комнаты и вернулась с маленьким портретом, набросанным карандашом.
Взглянув на него, леди Лоринг тотчас же узнала Ромейна и с многозначительным видом опустила глаза.
— Ты знаешь его! — воскликнула Стелла.
Леди Лоринг оказалась в неприятном положении.
Ее муж рассказал о своем свидании с майором Гайндом, заручившись обещанием жены сохранить тайну, и упомянул о своем намерении устроить встречу между Ромейном и Стеллой.
После сделанного ею открытия она считала себя вдвойне обязанной не выдавать вверенной ей тайны, и это после того, как она выдала себя Стелле!
С кошачьей сообразительностью, свойственной женщине во всех случаях, когда надо что-нибудь скрыть, кого-нибудь обмануть, она приняла решение и отвечала просто, не задумываясь ни на минуту:
— Да, я видала его, — сказала она, — вероятно, где-нибудь в обществе.
Но я вижу стольких людей и мне так часто приходится выезжать, что сразу не могу припомнить, кто этот джентльмен.
Если ты не имеешь ничего против, я обращусь за помощью к мужу, он, может быть, поможет нам.
Стелла выхватила портрет у нее из рук.
— Неужели ты скажешь лорду Лорингу! — воскликнула она.
— Как могло это прийти тебе в голову, дурочка?
Разве нельзя показать ему портрет, не говоря, кто его нарисовал?
У него память, вероятно, лучше моей.
Если я спрошу его:
«Где мы встречали этого господина?», то, очень может быть, он сразу скажет мне это и даже вспомнит его фамилию.
Конечно, если желаешь остаться в неизвестности, то тебе стоит только сказать об этом.
Решайся же.
Бедная Стелла тотчас уступила.
Она возвратила рисунок и с любовью поцеловала свою догадливую подругу.
Получив возможность посоветоваться с мужем, не возбуждая подозрения, леди Лоринг вышла из комнаты.
В это время лорда Лоринга можно было найти в библиотеке или в картинной галерее.
Жена его отправилась сначала в библиотеку.
Но здесь она нашла только одного человека — не того, кого искала.
Там, окруженный всевозможными книгами, сидел в длинном сюртуке, застегнутом на все пуговицы, тучный, пожилой патер, внушивший такое отвращение майору Гайнду.
— Извините, отец Бенвель, — сказала леди Лоринг, — я помешала вам?
Отец Бенвель встал и поклонился с приятной улыбкой.
— Я только пробую привести в порядок библиотеку, — сказал он просто.
— Книги — хорошие товарищи, точно родные, для одинокого старика-священника, как я.
Чем я могу служить вашему сиятельству?
— Благодарю вас, отец.
Не можете ли вы сказать мне, где лорд Лоринг?
— Могу.
Пять минут назад его сиятельство был здесь, теперь он в картинной галерее.
Позвольте я позову его.
Необыкновенно легкими и мягкими шагами для мужчины его лет и сложения он отошел в глубь библиотеки и отворил дверь в галерею.
— Лорд Лоринг один среди картин, — сообщил он, произнося последние слова с ударением, которое могло повлечь за собой дальнейшие объяснения, а могло и не повлечь, если на него смотрели домашние как на духовного пастыря.
Леди Лоринг произнесла только:
«Это мне и надо, еще раз благодарю вас, отец Бенвель», — и прошла в картинную галерею.
Оставшись снова один в библиотеке, патер начал задумчиво ходить взад и вперед по комнате.
Лицо его приняло отпечаток скромной силы воли и решимости.
Опытный наблюдатель ясно увидел бы теперь в нем привычку повелевать и способность заставлять себе повиноваться.
Отец Бенвель был одним из тех драгоценных борцов церкви, которые не признают возможности поражения и высоко ценят каждую победу.
Через минуту он снова вернулся к столу, за которым писал, когда вошла леди Лоринг.
На столе лежало неоконченное письмо.
Он снова взялся за перо и закончил письмо следующими словами:
"Поэтому я решился передать это серьезное дело в руки Артура Пенроза.