Постоянные встречи на лестнице, поклоны и разговоры!
Он терпеть не мог существующих в обществе формальных приличий.
Однажды на вопрос, в каком обществе он чувствует себя лучше всего, он ответил весьма нелюбезно:
— В обществе собак.
Я ожидал его на молу, когда он отправился почтить миледи.
Возвратясь ко мне, он сказал с горькой усмешкой:
— Что я вам говорил?
Она нездорова и не может принять меня сегодня.
Доктор смотрит озабоченно, а компаньонка подносит платок к глазам.
Нам, может быть, придется провести здесь несколько недель.
После полудня пошел дождь.
Ранний обед, поданный нам, оказался плохим, и это последнее обстоятельство вывело Ромейна из себя.
Он не был гурманом, вопрос о еде сводился для него к вопросу о пищеварении.
Ночные занятия и злоупотребление чаем, о котором я уже упомянул, повлияли также и на его желудок.
Доктора, опасаясь серьезных последствий для его нервной системы, советовали изменить образ жизни, но он не доверял им и был вполне убежден в силе своей натуры.
Насколько мне известно, он никогда не исполнял докторских предписаний.
К вечеру небо прояснилось, и мы вышли погулять.
Дорога тянулась мимо католической церкви, двери которой были открыты.
В полусумрачном помещении мы увидели нескольких молящихся женщин.
— Подождите меня несколько минут, — попросил Ромейн, — я в скверном расположении духа.
Постараюсь очистить свои мысли и улучшить настроение.
Я последовал за ним в церковь.
Он опустился на колени в темном углу.
Признаюсь, я был удивлен, увидев это.
Он был крещен в англиканской вере, относительно же внешней обрядности, насколько мне известно, не принадлежал ни к какой церкви.
Иногда я слышал, как он с искренним уважением и восхищением говорил о христианстве, но никогда, насколько я знаю, не присутствовал при богослужении.
Выйдя из церкви, я спросил, не принял ли он уже католическую веру?
— Нет, — отвечал он.
— Я так же, как самый ревностный протестант, ненавижу исконное стремление духовенства этой церкви к влиянию на общество и к политическому могуществу.
Но римская церковь вместе с большими недостатками имеет и большие достоинства.
Все в ней устроено с замечательным знанием человеческой природы.
Возьмем хотя бы то, что мы сейчас видели.
Торжественное молчание в церкви, вид бедняков, молившихся рядом со мной, выразительные слова молитв, в которых я слился с ближними, — все это успокоило меня, и я почувствовал себя лучше.
У нас в это вечернее время я нашел бы церковь запертою.
Он взял меня под руку и вдруг переменил тему разговора:
— Что вы будете делать, если тетушка примет меня завтра?
Я уверил его, что сумею найти себе развлечение.
На следующее утро леди Беррик прислала слугу сказать, что ждет племянника к себе после завтрака.
Предоставленный самому себе, я отправился на мол, и там мне предложили нанять лодку.
У хозяина ее были удочки и насадка.
К несчастью, как оказалось впоследствии, я решил провести часок-другой за рыбной ловлей на море.
Когда мы вышли в море, ветер усилился и, прежде чем нам удалось вернуться в порт, наступил отлив.
Было шесть часов, когда я оказался снова в гостинице.
У подъезда стояла открытая коляска.
Я нашел Ромейна, с нетерпением ожидающего меня, а на столе не было и следа обеда.
Ромейн сообщил, что принял приглашение, распространявшееся также и на меня, и обещал рассказать все в экипаже.
Наш возница повез нас по дороге в Верхний город.
Скрыв свое любопытство, я вежливо спросил его о здоровье тетки.
— Она, бедняжка, больна серьезно, — ответил он.
— Мне досадно за свое неудовольствие и бессердечное отношение к ней, которые я высказал в клубе.