Отец Бенвель подумал: — Приняться за экономку будет нелишне.
VI ПОРЯДОК БЛЮД
Мисс Нотман, занимая должность экономки в доме леди Лоринг, вполне оправдывала свою рекомендацию: «знающей и почтенной особы, преданной всей душой интересам своих хозяев».
Ее слабыми сторонами было ношение девичьей косы и заблуждение, что ее стан все еще строен.
Главной мыслью ее крохотного разума была мысль о собственном достоинстве.
Всякое посягательство в этом отношении на много дней расстраивало ее и вызывало жалобы, с которыми она обращалась к каждому, чьим вниманием ей удавалось завладеть.
В пять часов следующего дня, после представления Ромейну, отец Бенвель сидел за кофе в комнате экономки, по-видимому, чувствуя себя так же свободно, будто знал мисс Нотман с первых дней ее детства.
На столе лежало новое прибавление к маленькой библиотеке экономки: несколько благочестивых книг, свидетельствовавших о мерах, к которым он прибегнул с самого начала, чтобы стать в положение, которое занял теперь.
Чувство собственного достоинства мисс Нотман было польщено вдвойне.
У нее в гостях был священник, а на заглавном листке одной из книг красовался автограф почтенного джентльмена.
— По вкусу ли вам кофе, отец?
— Позвольте еще кусочек сахару.
Мисс Нотман гордилась своею ручкой, оценивая ее как одну из достойных внимания подробностей своей особы.
Она взяла щипчики с нежной грацией и положила сахар в чашку, чувствуя юношеское удовольствие, что может удовлетворить прихоти своего знатного гостя.
— Как вы добры, отец, что оказываете мне такую честь, — сказала она тоном шестнадцатилетней девушки, хотя на самом деле ей было уже под шестьдесят.
Отец Бенвель любил принимать различные нравственные личины.
В этом случае он принял образ пастырской простоты.
— В этот час, после обеда, я ленивый старик, — сказал он.
— Я не отвлекаю вас от домашних обязанностей?
— Я нахожу наслаждение в исполнении своих обязанностей, — отвечала мисс Нотман, — но сегодня они не были для меня так приятны, как всегда: я рада, что закончила все.
Даже в моем скромном положении есть свои печали.
Человек, знакомый с характером мисс Нотман, услышав эти слова, сразу переменил бы предмет разговора.
Когда она начинала говорить о своем скромном положении, это значило, что она намекает на какую-нибудь обиду и готова со всеми подробностями рассказать о своем горе.
Не зная об этой черте ее характера, отец Бенвель впал в роковую ошибку.
С вежливым участием он спросил, в чем состояли ее печали.
— О, сэр, вы не можете составить себе понятие о них! — сказала мисс Нотман скромно.
— Но в то же время я сочла бы честью для себя узнать ваше мнение по этому поводу — мне так хотелось бы увериться, что вы не осуждаете моего образа действия.
Видите ли, на мне лежит вся ответственность по устройству обедов.
А эта обязанность очень тяжела для такой застенчивой особы, как я, особенно, когда к обеду ждут гостей, как сегодня.
— Ждут много гостей, мисс Нотман?
— О, нет!
Напротив.
Будет всего один мистер Ромейн.
Отец Бенвель остановил чашку на полдороге ко рту.
Он сразу совершенно справедливо заключил, что приглашение было сделано Ромейну и принято им после того, как он ушел из картинной галереи.
Что целью приглашения было устроить встречу между Ромейном и Стеллой и обставить свидание так, чтобы они быстро смогли бы сблизиться, — было для него так же ясно, как будто ему признались в этом.
Если бы он остался в галерее, он знал бы, какие средства были употреблены для того, чтобы побудить такого необщительного человека, как Ромейн, принять приглашение.
«Я сам виноват, что теперь не знаю ничего!» — подумал он с горечью.
— Что с вами? Или кофе нехорош? — с испугом спросила мисс Нотман.
Он торопился узнать далее свою судьбу и отвечал:
— О, нет! Это так, ничего.
Прошу вас, продолжайте.
Мисс Нотман стала рассказывать дальше:
— Вот, видите ли, на этот раз леди Лоринг особенно заботилась об обеде.
Она сказала:
«Лорд Лоринг напомнил мне, что мистер Ромейн очень мало кушает, что ему трудно угодить».
Я, конечно, призвала свою опытность на помощь и предложила именно такой обед, который годится для этого случая.
Я должна отдать полную справедливость ее сиятельству.
Она ничего не имела против самого обеда.
Напротив, даже поздравила меня со способностью «быстро соображать», как она выразилась.