"Прилагаю расписку в получении сумм, присланных мне с последним письмом.
Некоторая часть их истрачена на предварительные справки, которые, я надеюсь, дадут мне возможность сделать Ромейна недосягаемым для ухаживаний женщины, добивающейся замужества с ним.
Вы пишете мне, что наши преподобные отцы, собравшись на совещание по делу об аббатстве Венж, выразили желание услышать о положительных мерах по обращению Ромейна.
Я, к счастью, как вы увидите из нижеследующих строк, в состоянии удовлетворить их желание.
Вчера я зашел в гостиницу, где живет Ромейн, чтобы сделать ему один из редких визитов, с помощью которых поддерживается наше знакомство.
Ромейна не было дома, и Пенроз также уехал с ним.
К счастью, как оказалось впоследствии, я несколько дней не видал Пенроза и не слыхал о нем, но мне хотелось лично убедиться, насколько ему удалось приобрести доверие своего патрона.
Я сказал, что подожду.
Слуга, знающий меня, провел меня в приемную Ромейна.
Это — крошечная комнатка, точно шкаф.
Освещена она небольшим окошечком с матовым стеклом, выходящим в коридор, из-за отсутствия камина приток воздуха поступает из вентилятора во второй двери, ведущей в кабинет Ромейна.
Осмотревшись, я вошел в кабинет и увидел, что за кабинетом следует столовая и две спальни, и эти комнаты отделены дверями в конце коридора от прочих частей гостиницы.
Я сообщаю вам эти подробности для того, чтобы вы могли понять последующие события.
Я вернулся в приемную, не забыв, конечно, запереть дверь в коридор.
Прошло около часу, прежде чем я услышал шаги в коридоре.
Дверь в кабинет отворилась и до меня донеслись голоса.
Я узнал Ромейна, Пенроза и лорда Лоринга.
По первым словам, которыми они обменялись, я узнал, что Ромейн и его секретарь встретили лорда Лоринга на улице у дверей гостиницы.
Все трое вошли в дом вместе, и, вероятно, слуга, впустивший меня, не видал их.
Как бы то ни было, но я очутился забытым в приемной.
Следовало ли мне слушать, в качестве незваного гостя, вошедшего без доклада, разговор, может быть, не предназначенный для постороннего?
А с другой стороны, как возможно было предотвратить это, когда голоса доносились до меня через вентилятор вместе с воздухом, которым я дышал?
Если наши преподобные отцы найдут, что я заслуживаю порицания, то я покорюсь всякому взысканию, которого достоин с точки зрения их строгой нравственности.
В то же время я прошу позволения повторить интересную часть разговора, который я помню почти слово в слово.
Его сиятельству, как первому лицу на ступени общественной жизни, подобает первое место.
Он сказал:
— Уже более недели, Ромейн, о вас нет ни слуху ни духу.
Отчего вы не показывались?
Здесь, судя по дошедшим до меня звукам, Пенроз встал и вышел из комнаты.
Лорд Лоринг продолжал:
— Теперь, когда мы одни, я могу говорить с вами прямо.
Вы, кажется, отлично сошлись со Стеллой в тот вечер, когда обедали у нас.
Вы не забыли, что говорили мне о ее влиянии на вас?
Или вы уже изменили свое мнение и поэтому не приходили к нам?
Ромейн отвечал.
— Мое мнение не изменилось.
Я так же твердо, как когда-нибудь, верю в то, что сказал вам о мисс Эйрикорт.
Его сиятельство, весьма естественно, возражал:
— Почему вы в таком случае отдаляетесь от хорошего влияния?
К чему подвергаться опасности нового припадка, если есть возможность предотвратить его?
— У меня опять был припадок.
— Который, как вы сами верите, можно было бы предупредить!
Вы удивляете меня.
Прошло несколько минут, прежде чем Ромейн ответил с некоторой таинственностью:
— Вы знаете старое правило, друг мой — из двух зол выбирай меньшее.
Я переношу свои страдания как одно из двух зол, и притом как меньшее.
Лорду Лорингу стало ясно, что до больного места надо касаться осторожно.
Он сказал шутливо:
— Уж не Стелла ли второе зло?
— Конечно, нет.