Ромейн позволил подвести себя к карточному столу.
С минуту генерал не начинал игру: после случившегося ему необходимо было восстановить справедливость.
— Мы все честные люди… — начал он.
— И храбрые… — добавил Командор, с восхищением глядя на генерала.
— И храбрые, — согласился генерал, в свою очередь с восторгом глядя на Командора.
— Если я позволил себе выразиться с излишней горячностью, господа, то сожалею об этом и прошу у вас прощения.
— Благородная речь! — воскликнул Командор.
Генерал приложил руку к сердцу и поклонился.
Игра началась.
Как человек небогатый, я не был предметом таких ухаживаний со стороны дам, как Ромейн.
Но надо же было заплатить за обед, принимая хотя бы некоторое участие в вечерних увеселениях.
Оказалось, что за рулеткой допускались небольшие ставки. Кроме того, карточный стол сулил так много привлекательного, что у рулетки вряд ли стоило плутовать.
Я расположился возле одного из гостей, имевшего наименее мошеннический вид, и стал играть в рулетку.
Каким-то чудом мне повезло сначала.
Сосед передал мне мой выигрыш.
— Я проиграл все, до последнего сантима, — шепнул он жалобно, — а дома у меня жена и дети.
Я дал бедняку взаймы пять франков.
Он слегка улыбнулся, глядя на деньги.
— Это напоминает мне недавно случившееся со мной происшествие, — сказал он. — Я дал взаймы денег тому господину, который играет с генералом.
Боже сохрани иметь с ним дело!
Как вы думаете, что я получил в уплату за мой вексель в четыре тысячи франков?
Сто бутылок шампанского, пятьдесят бутылок чернил, пятьдесят коробок колбасы, три дюжины платков, две картины неизвестных мастеров, две шали, сто географических карт и — пять франков.
Мы продолжили игру.
Удача изменила мне, я проигрывал, проигрывал, постоянно проигрывал.
Время от времени я оборачивался к карточному столу.
Генерал метал банк и, мне казалось, ужасно его затягивал.
Перед ним лежала груда банковых билетов и золота, выигранных главным образом у Ромейна, как я узнал впоследствии.
Что касается моего соседа, несчастного обладателя коробок ваксы, картин неизвестных мастеров и прочего, он выигрывал, но, надеясь на свое счастье, рисковал и, проиграв последний сантим, удалился в угол, ища утешения в сигаре.
Я тоже поднялся, чтобы последовать его примеру, как у карточного стола раздались яростные крики.
Я видел, как Ромейн вскочил и, вырвав у генерала карты, закричал:
— Негодяй! Вы плутуете!
Генерал тоже вскочил с криком:
— Вы лжете!
Я попытался вмешаться, но Ромейн понял необходимость сдержать себя.
— Шулер не может оскорбить джентльмена, — сказал он хладнокровно.
— Так вот вам! — и генерал плюнул ему в лицо.
В ту же минуту Ромейн ударом свалил его на пол.
Генерал был грузный мужчина, он упал тяжело и на минуту остался недвижимым.
Женщины с визгом выбежали из комнаты.
Мирный Командор дрожал с головы до ног.
Двое из присутствующих — надо отдать им справедливость, не трусы — заперли дверь.
— Вы не уйдете, — сказали они нам, — пока не убедимся, что он пришел в себя.
С помощью холодной воды и нюхательной соли генерала скоро привели в чувство.
Он что-то шепнул одному из своих друзей, и тот обратился ко мне.
— Генерал вызывает мистера Ромейна на дуэль.
Как один из секундантов, я прошу назначить мне час, когда я могу видеть вас завтра утром.
Я отказался выполнять его просьбу, пока не отопрут двери и не выпустят нас.
— Экипаж ждет нас у ворот, — прибавил я.
— Если он вернется в гостиницу без нас, то станут наводить справки.
Мое замечание возымело действие.