Сам Ромейн, вернувшись в Лондон, был у них?
— Нет, он желает остаться неизвестным. Пока он согласился вести дело через меня.
— Пока? — повторил майор Гайнд.
Нежное личико Стеллы покрылось легким румянцем.
— Мне удалось уговорить мадам Марильяк принять сумму, данную мною ее сыну.
Бедняга теперь пользуется заботливым уходом в одном частном приюте.
В этом отношении нельзя сделать ничего больше.
— А мать ничего не хочет предпринимать?
— Ничего, ни для себя, ни для дочери, пока у них есть работа.
Я не могу передать вам, как прекрасно и с каким терпением она говорит о своей тяжелой участи.
Но ее здоровье может не выдержать — и очень возможно, что мне придется в скором времени уехать из Лондона.
Она остановилась и, покраснев еще сильнее, продолжила:
— Вдова может заболеть в мое отсутствие, и поэтому мистер Ромейн хочет просить вас время от времени справляться о семье, пока меня не будет здесь.
— Я с удовольствием сделаю это, мисс Эйрикорт.
Ромейна ждут здесь сегодня?
Она радостно улыбнулась, посмотрев в сторону.
Любопытство майора было возбуждено — он посмотрел также в ту сторону, куда был обращен ее взгляд.
Как бы в ответ на его вопрос сам Ромейн в эту минуту показался в дверях.
Что могло привлечь нелюдимого ученого на вечер?
Глаза майора Гайнда были настороже.
В то время, когда Ромейн и Стелла подали руку друг другу, майор Гайнд понял, что мисс Эйрикорт была причиной появления его друга.
Припомнив ее минутное замешательство, когда она указала на возможность отъезда из Лондона и на намерение Ромейна просить его заменить ее на это время, майор с поспешностью военного, не терпящего замедления, дал свое заключение:
— Я ошибся, — подумал он, — наконец и мой неуязвимый друг ранен.
Когда эта очаровательная особа соберется уезжать из Лондона, на ее багаже будет написано: «мистрис Ромейн».
— Вы сделались совершенно иным человеком с тех пор, как мы виделись с вами, — сказал он зло.
Стелла тихонько отошла, предоставляя им возможность свободно разговаривать.
Ромейн не воспользовался удобным случаем, чтобы открыться своему другу.
Каковы бы ни были в действительности отношения между ним и мисс Эйрикорт, они, по-видимому, пока хранились в тайне.
— Мое здоровье немного улучшилось в последнее время, — вот все, что он ответил.
Майор понизил голос до шепота:
— Ваши припадки… — начал было он.
Ромейн перебил его.
— Я не хочу, чтобы весь свет знал о моей болезни, — ответил он также шепотом, но раздражительно.
— Посмотрите сколько здесь народу!
Когда я говорю вам, что мне лучше, вы должны были догадаться, что это значит.
— Есть какая-нибудь видимая причина для улучшения? — продолжал расспрашивать майор, добиваясь подтверждения своего заключения.
— Нет никакой, — ответил Ромейн резко.
Но резкие ответы не могли обескуражить майора Гайнда.
— Мы с мисс Эйрикорт вспоминали нашу встречу на пароходе, — продолжал он.
— Помните ли вы, с каким равнодушием вы относились к этой прелестной девушке, когда я спросил, не знаете ли вы ее?
Я рад, что теперь ваш вкус переменился к лучшему.
Желал бы я быть так хорошо знаком с ней, чтобы пожать ей руку, как вы.
— Гайнд!
Когда молодой человек говорит глупости, его извиняет юность.
Вы же, даже в глазах друзей, уже переступили границу возраста, которому все прощается.
С этими словами Ромейн отошел.
Неисправимый майор ловко ответил на укоризну:
— Припомните, что я первый из ваших знакомых поздравил вас.
Он тоже отошел и направился к столу с сандвичами и шампанским.
Между тем среди блестящей толпы гостей Стелла заметила одиноко стоящего Пенроза.