— Конечно, нет!
— Мне хотелось бы послушать, не расскажет ли он мне чего-нибудь об этих француженках.
Он взялся в твое отсутствие повидаться с ними… Он не мог заставить себя говорить дальше!
Стелла быстро поняла, что он хотел сказать, и окончила за него фразу.
— Да, — сказал он, — я желаю услышать, как поживает мальчик и есть ли надежда на его спасение.
Ты не спрашивала, это наследственное помешательство? — спросил он и вздрогнул.
Чувствуя, как важно скрыть правду, Стелла только ответила, что не решилась спросить, была ли в этом семействе предрасположенность к умопомешательству.
— Я полагаю, — прибавила она, — ты не захочешь видеть этого мальчика, чтобы определить шансы на его выздоровление?
— Ты полагаешь? — спросил он с внезапным гневом.
— Ты могла бы знать это наверняка.
Я леденею при одной мысли увидеть его.
О, когда я забуду! Когда я забуду!
— Кто первый заговорил о нем? Ты или я? — спросил он с новым раздражением после минутного молчания.
— Это была моя вина, мой милый, — он так безвреден, так кроток, и у него такое милое лицо, что я думала, тебе будет приятно его видеть.
Прости меня, мы никогда не будем более говорить о нем.
Нужно ли мне переписать что-нибудь?
Ведь я теперь твой секретарь, Луис?
Затем она увела Ромейна в кабинет к его книгам.
Когда приехал майор Гайнд, она постаралась первая увидеть его.
— Говорите как можно меньше о вдове генерала и о его сыне, — шепнула она.
Майор понял ее.
— Не беспокойтесь, мистрис Ромейн, — произнес он, — я достаточно хорошо знаю вашего мужа и понимаю, что вы хотите сказать.
Среди привезенных мною новостей есть приятные известия.
Он не успел объясниться подробнее, как вошел Ромейн.
Когда слуга удалился из комнаты после обеда, майор начал:
— Я приятно удивлю вас: всякая ответственность касательно генерала снята с вас.
Эти дамы возвращаются теперь во Францию.
Стелла тотчас вспомнила одну грустную подробность ее посещения Камп-Гилла.
— Мадам Марильяк говорила о своем брате, который не был согласен на ее брак, — сказала Стелла.
— Простил ли он ее?
— Именно это он и сделал, мистрис Ромейн.
Очень естественно, что он был недоволен браком своей сестры с таким человеком, как генерал.
На днях он в первый раз услышал, что она овдовела, и тотчас же поехал в Англию.
Я простился с ним вчера, они вполне примирились перед его отъездом домой.
Я думаю, вы будете рады, мистрис Ромейн, услышать, что горести несчастной вдовы кончились.
Ее брат достаточно богат и может облегчить их положение, да притом он весьма добрый человек.
— Видели вы его? — поспешно спросила Стелла.
— Я был с ним в приюте.
— И мальчик возвращается во Францию?
— Нет.
Мы приехали нечаянно и сами видели, как хорошо ему в приюте.
Мальчик очень сильно привязался к содержателю — славному, веселому старичку, который учит его некоторым английским играм и дал ему пони для верховой езды.
Бедняжка расплакался при мысли об отъезде, а мать плакала оттого, что должна оставить его, сцена была очень грустная.
Вы знаете, какая это добрая мать.
Мальчика оставили в приюте в надежде, что более здоровая и счастливая жизнь там может спасти его.
Кстати, Ромейн, его дядя поручил мне поблагодарить вас.
— Гайнд! Вы не назвали дяде мое имя?
— Не пугайтесь.
Он джентльмен, и, когда я сказал ему, что обязан хранить тайну, он только спросил: богаты ли вы?
Я ответил, что у вас восемнадцать тысяч годового дохода.