— Ну?
— Ну, он устроил все с большим тактом.
Он сказал:
«Я не могу предлагать возвратить деньги такому богатому человеку, мы с благодарностью принимаем одолжение от нашего доброго неизвестного друга, но впредь я сам буду платить за моего племянника».
Конечно, я мог только согласиться на это.
Время от времени я и мать будем получать известия о том, как поживает мальчик.
И, если вы хотите, Ромейн, теперь, когда семейство генерала оставило Англию, то содержатель дома будет посылать известия прямо вам.
— Нет! — решительно возразил Ромейн, — пусть все остается так, как есть.
— Хорошо.
Я могу пересылать вам некоторые письма, которые буду получать из приюта.
Не сыграете ли вы нам что-нибудь, мистрис Ромейн?
Нет?
В таком случае пойдемте в бильярдную, но так как я очень плохой игрок, то буду просить вас помочь мне победить такого искусного игрока, как ваш супруг.
После полудня следующего дня горничная мистрис Эйрикорт пришла в Тен-Акр с запиской от своей госпожи. Она писала:
"Дорогая Стелла! Матильда передаст тебе мое извинение.
Я решительно ничего не понимаю, но положительно ослабла; хотя это чрезвычайно странно, но я не могу встать с постели, может быть, это оттого, что я вчера слишком утомилась.
Опера после прогулки в саду, бал после оперы и этот мучительный кашель всю ночь после бала — целая серия разных разностей.
Извинись за меня перед твоим милым, мрачным Ромейном и, если выйдешь сегодня из дому, заезжай поболтать со мною.
Любящая тебя мать Эмилия Эйрикорт
Р. S. Ты знаешь, какая трусиха Матильда, не верь ничему, что она скажет тебе обо мне".
Стелла обернулась к горничной.
— Мамаша очень больна? — спросила она.
— Так больна, сударыня, что я просила и умоляла ее позволить мне послать за доктором.
Вы знаете мою барыню, если б вы попробовали употребить ваше влияние…
— Я прикажу сейчас же заложить карету и отвезу вас с собою.
Прежде чем пойти одеваться, Стелла показала письмо мужу.
Он выказал большое участие и не скрыл, что разделяет опасения своей жены.
— Поезжай сейчас, — были его последние слова, — и, если я могу быть чем-нибудь полезен, присылай за мной.
Стелла вернулась поздно вечером и привезла печальные новости.
Доктор, осматривавший мать, сказал, что запущенный кашель и постоянное утомление сделали болезнь серьезной.
Он не сообщил, была ли прямая опасность, необходимо ли Стелле оставаться на ночь при матери, через сутки он обещал дать более подробный отчет.
Все-таки больная настояла, чтобы Стелла вернулась к мужу.
Даже под влиянием снотворных лекарств мистрис Эйрикорт осталась верна себе.
— Ты — трусиха, душа моя, и Матильда тоже трусиха, не могу я видеть вас обеих возле себя.
Прощай!
Стелла наклонилась к ней и поцеловала.
Мать шепнула:
— Помни, приглашения надо разослать за три недели до бала!
На следующий вечер болезнь приняла такой угрожающий оборот, что доктор начал сомневаться в выздоровлении больной.
Стелла оставалась день и ночь у постели матери с согласия своего мужа.
Таким образом, менее чем через месяц после свадьбы, Ромейн опять на время остался одиноким.
Болезнь мистрис Эйрикорт неожиданно затянулась.
Бывали минуты, когда ее сильная воля сопротивлялась болезни.
В таких случаях, Стелла возвращалась к мужу на несколько часов, но тотчас отправлялась назад к матери, как только шансы на жизнь и смерть становились равными.
Единственной утехой Ромейна были книги и перо.
В первый раз после своей женитьбы открыл он портфель, в который Пенроз собрал первые вступительные главы его исторического сочинения.
Почти на каждой странице бросался ему в глаза знакомый почерк его секретаря и друга.
Это было новым испытанием его решимости работать одному. Никогда еще отсутствие Пенроза не было столь ощутимым для него, как теперь.
Ему недоставало знакомого лица, спокойного, приятного голоса, а более всего — сердечного сочувствия его труду.
Стелла сделала все, что может сделать жена, чтобы заменить вакантное место, а в глазах любящего мужа это усилие придало еще более прелести любимому существу, открывшему ему новую жизнь.