Ромейн постарался вывести их из неловкого положения.
— Картины так понравились мистеру Винтерфильду, что он намеревается еще раз приехать к нам посмотреть на них, — сказал он жене.
— И одна из наиболее понравившихся именно твоя любимая картина.
Она пыталась смотреть на Винтерфильда, но не могла — взгляд ее рассеянно скользил в пространстве.
— Это — картина с морским видом, та, что висит в кабинете? — спросила она тихим голосом.
— Да, — ответил он с формальной вежливостью, — мне кажется, что это одно из лучших произведений художника.
Ромейн с нескрываемым удивлением взглянул на него.
Куда исчезли оживленность и красноречие Винтерфильда в присутствии Стеллы!
Она заметила, что происходящее неприятно повлияло на ее мужа — и поспешила вмешаться в разговор.
Ей хотелось не только отвлечь внимание Ромейна от Винтерфильда, но и заставить мужа выйти из комнаты.
— Луис, маленькая акварель того же художника находится у меня в спальне, — сказала она.
— Может быть, мистеру Винтерфильду угодно видеть ее?
Сейчас я прикажу принести ее.
С тех пор как одной усердной служанке вздумалось вымыть одну из его гипсовых моделей, Ромейн никогда не позволял слугам касаться принадлежащих ему произведений искусства.
На предложение жены он ответил так, как она того и ожидала.
— Нет-нет, — возразил он.
— Я сам принесу картину, — и, обращаясь к Винтерфильду, прибавил:
— Приготовьтесь увидеть еще вещь, которую вам захочется поцеловать.
Смеясь, он вышел из комнаты.
В ту же минуту, как только дверь затворилась, Стелла подошла к Винтерфильду.
Ее прекрасное лицо обезобразилось смесью бешенства и презрения.
Она заговорила с ним гневным, прерывающимся шепотом.
— Осталась ли в вас хоть капля уважения ко мне?
Взор, который он обратил на нее, отвечая на этот вопрос, составлял полный контраст с ее лицом.
Сострадание и горе были видны в его глазах, нежное терпение и уважение слышались в тоне его ответа:
— Я более чем уважаю вас, Стелла…
Она сердито прервала его.
— Как вы смеете называть меня по имени?
Он ответил с мягкостью, которая была бы способна тронуть сердце всякой женщины:
— Вы до сих пор отказываетесь верить, что я никогда не обманывал вас?
Время не смягчило ваше сердце?
Она отвечала еще с большим презрением:
— Избавьте меня от ваших уверений.
Довольно я их наслышалась два года назад.
Сделаете вы то, чего я от вас потребую?
— Вы сами знаете, что сделаю.
— Положите конец вашему знакомству с мужем.
Положите конец ему сегодня же и навсегда! — говорила она страстно.
— Могу я ожидать этого от вас?
— Неужели вы думаете, что я переступил бы порог этого дома, если б знал, что он ваш муж.
При этих словах в нем произошла странная перемена — он покраснел, и голос его зазвучал с негодованием.
Но в следующее мгновение он снова смягчился, и его голубые глаза с грустью и любовью остановились на ней.
— Вы можете ожидать большего, — сказал он.
— Вы сделали ошибку.
— Какую?
— Когда мистер Ромейн представил меня вам, вы встретили меня, как незнакомого, и мне ничего не оставалось более, как последовать вашему примеру.
— Я не хочу, чтобы вы были нашим знакомым… Ее резкие ответы не заставили его изменить тон.
Он продолжал ласково и терпеливо, как прежде:
— Вы забываете, что два года назад вы и ваша матушка были моими гостями в Бопарке…
Стелла поняла, что он хотел сказать.