В ту же минуту она вспомнила, что отец Бенвель недавно был в Бопарк-Гаузе.
Знает ли он о ее пребывании там?
Она всплеснула руками в неизъяснимом ударе.
Винтерфильд ласково успокоил ее.
— Не бойтесь, — сказал он.
— Мало вероятно, чтобы мистер Ромейн когда-нибудь узнал, что вы бывали у меня.
А если он узнает, и вы отречетесь от этого, то я сделаю то, чего не сделал бы ни для кого, — я тоже отрекусь от этого.
Вы можете быть уверены, что все останется в тайне.
Будьте счастливы и забудьте меня.
В первый раз в ней как будто пробудилась нежность — она отвернулась и вздохнула.
Хотя в душе она осознавала всю необходимость предостеречь его от отца Бенвеля, но не могла настолько справиться со своим голосом, чтобы спросить, как он познакомился с патером.
На минуту она остановилась, чтобы овладеть собою.
В эту минуту Ромейн вернулся с акварелью в руках.
— Вот она, — произнес он.
— На ней изображены несколько детей, собирающих цветы на опушке леса.
Что вы думаете об этом рисунке?
— То же, что думал о большой картине, — отвечал Винтерфильд.
— На эти произведения я мог бы смотреть по целым часам.
Он посмотрел на часы и прибавил:
— Но время идет и сообщает мне, что моему визиту пора закончиться.
Благодарю вас от всей души.
Он поклонился Стелле.
Ромейн подумал, что Винтерфильд мог бы воспользоваться английским свободным обращением и подать руку Стелле.
— Когда же вы снова приедете посмотреть на картины? — спросил он.
— Пообедайте с нами и посмотрите на них при вечернем освещении.
— Мне очень жаль, но я должен просить у вас извинения: со вчерашнего дня произошло изменение в моих планах.
Приходится уехать из Лондона.
Ромейну очень не хотелось расставаться с ним.
— Вы дадите мне знать, когда опять вернетесь в город?
— Конечно!
С этим коротким ответом он поспешно удалился.
Ромейн минуту постоял в зале, прежде чем вернуться к жене.
Прием, оказанный Стеллой Винтерфильду, нельзя было назвать нелюбезным, но он вовсе не поощрял к дальнейшему знакомству.
Вследствие какого странного каприза она осталась равнодушна к столь приятному человеку?
Не удивительно, что любезность Винтерфильда исчезла при холодном приеме, оказанном ему хозяйкой дома.
Некоторым оправданием Стелле могло служить состояние ее слабого здоровья.
Ромейн боялся огорчить ее, прямо спросив о причине такого холодного приема, оказанного Винтерфильду, но не мог избавиться от чувства, что это было не совсем приятно ему.
Когда он вернулся к Стелле, она лежала на диване, повернувшись к стене.
Она беззвучно плакала и боялась, что он заметит это.
— Я не стану мешать тебе, — сказал он, направляясь в кабинет.
Драгоценная книга, так любезно предоставленная Винтерфильдом в его распоряжение, лежала на столе, ожидая его.
Отец Бенвель много потерял, не присутствуя при представлении Винтерфильда Стелле.
Волнение их высказалось еще яснее, чем при неожиданной встрече в картинной галерее лорда Лоринга.
Но если б он видел, как Ромейн читал в кабинете, а Стелла тайком плакала, лежа на диване, он, вероятно, в тот же день написал бы в Рим, что видел первые семена разлада между мужем и женой.
V КОРРЕСПОНДЕНЦИЯ ОТЦА БЕНВЕЛЯ Секретарю общества Иисуса в Рим 1
В последних, наскоро набросанных строках я мог только сообщить вам о неожиданном возвращении мистрис Ромейн, в то время как Винтерфильд был в гостях у ее мужа.
Если вы помните, я просил вас не придавать значения моему отсутствию в этом случае.
Мое настоящее донесение послужит преподобным братьям удостоверением того, что я не выпустил из рук интересы, вверенные мне.
Я сделал три визита, отделенные друг от друга известными промежутками.
Первый — к Винтерфильду — о нем я вскользь упоминал в своем прошедшем письме, второй — к Ромейну и третий — к больной мистрис Эйрикорт.