На днях я видел человека, лишившегося всего своего состояния и, что еще хуже, потерявшего здоровье.
Он с таким спокойствием перенес это несчастье, что удивил меня.
«В чем заключается секрет вашего спокойствия?» — спросил я.
Он отвечал:
«Я в состоянии все перенести, пока у меня есть жена и дети».
Припомните это и подумайте, как многим вы еще не воспользовались в своей семейной жизни.
Эти слова коснулись души Стеллы, как роса, упавшая на засохшую почву.
Да, это были благородные слова!
Как воспримет их ее муж?
— Я должен научиться думать по-вашему, Пенроз, прежде чем смогу сделать то, что бы вы желали.
Есть ли какая-нибудь возможность поменяться нам с вами характерами?
Вот и все, что он сказал, и сказал он это в полном отчаянии.
Пенроз понял его.
— Если во мне есть что-нибудь, что могло бы служить примером для вас, — отвечал он, — то вы знаете, какому влиянию я обязан силой характера и спокойствием души.
Вспомните, что я сказал вам, когда прощался с вами в Лондоне, возвращаясь к своей одинокой жизни.
Я сказал, что только в вере, которую исповедую, нашел единственное утешение, способное облегчить мой жребий, и просил вас припомнить мои слова, если в будущем вас постигнет горе.
Припомнили ли вы их?
— Посмотрите на книги на моем пюпитре и на другие книги, лежащие у меня под рукой на столе… Довольны ли вы?
— Более чем доволен.
Скажите мне, яснее ли вам теперь вера, в которую я пытался обратить вас?
Последовала пауза.
— Если я скажу, что для меня она стала яснее, — продолжал Ромейн, — если скажу, что некоторые из моих сомнений рассеялись, то пожелаете ли вы обратить меня, женатого человека, в католическую веру теперь?
— Я еще сильнее, чем прежде, желаю этого, — отвечал Пенроз.
— Я всегда был уверен, что единственный путь к счастью для вас — обращение.
Теперь, когда из услышанного мною я увидел, что вы не смирились, как это следовало бы, с вашей новой жизнью, моя решимость еще более окрепла.
Призываю Бога в свидетели, что говорю искренне.
Оставьте колебания!
Обратитесь в католичество и будьте счастливы.
— Вы ничего не забыли, Пенроз?
— Что я мог забыть?
— Быть может, весьма серьезное обстоятельство: жена у меня протестантка.
— Это было у меня на уме в продолжение всего нашего разговора.
— И, несмотря на это, вы не отказываетесь от своих слов?
— Я еще раз от всего сердца готов повторить сказанное.
Обратитесь и будьте счастливы!
Когда будете счастливы, вы станете хорошим мужем.
Я говорю это в интересах вашей жены, как и в наших собственных.
Чувствуя себя счастливыми вместе, люди всегда склонны на небольшие уступки, даже в вопросах веры.
А может быть, вам удастся достигнуть еще большего результата.
Я мог наблюдать, как добрый пример мужа часто находит себе подражание в жене.
Не думайте, что я стараюсь убедить вас помимо вашей воли!
Я говорю вам все это для того только, чтобы показать: мною руководит единственно любовь к вам и искреннее желание счастья.
Вы упомянули, что некоторые из ваших сомнений еще не рассеялись.
Если мне удастся уничтожить их — хорошо, если же мне это не удастся и вы не сможете поступить в соответствии со своими убеждениями, то я не только советую, но прошу вас не менять религии.
Стелла знала, что такая уверенность тона непременно подействует на способность ее мужа оценивать те хорошие качества, которых не было в нем самом.
Еще раз она заподозрила Пенроза.
Имел ли он какие-нибудь корыстные цели?
При одной мысли об этом она вскочила со стула и, подойдя к окну, решительно прервала разговор, позвав Ромейна:
— Луис! Отчего ты сидишь дома в такой прекрасный день?
Я уверена, и мистер Пенроз охотно прошелся бы по саду.