Не умру.
Жить хочу, хочу жи-и-ить!» Когда я увидел мисс Слейтер, она участливо спросила меня: – Мой бедный Рауль, ты любил ее, не так ли?
– Да, тетушка. Всегда, с тех самых пор, как впервые увидел.
Но что я ей мог дать?
Давайте лучше не будем больше говорить об этом… Мисс Слейтер была очень деликатной женщиной.
Мы говорили обо всем, кроме Аннет.
Естественно, разговор зашел о Фелиции.
Она ее очень беспокоила. После смерти Аннет с нею произошел очень длительный нервный припадок и в ее поведении стали отмечать поразительные странности. – Знаешь, Рауль, она учится играть на пианино. Я, конечно, этого не знал и был немало удивлен такой метаморфозе.
Фелиция и пианино!
Это были совершенно несопоставимые вещи. Ведь кроме того, что у нее были руки как у грузчика, ей еще и медведь на ухо наступил. – Говорят, у нее вдруг прорезались музыкальные наклонности, – недоуменно продолжала мисс Слейтер. – У меня это не укладывается в голове.
Ты же знаешь, сколько трудов мне стоило научить ее читать и писать. Я кивнул, подтверждая ее слова. Через некоторое время я вошел в зал, где мы обычно занимались.
Фелиция играла на пианино!
Ее манера напоминала выступление Аннет в Париже.
Я был шокирован своим открытием.
Услышав мои шаги, она перестала играть, повернулась ко мне и посмотрела на меня умным насмешливым взглядом, столь характерным для Аннет.
Я буквально остолбенел и подумал… Нет, господа, я не скажу вам, какая неожиданная мысль пришла мне в голову.
– А, это вы, мсье Рауль, – легко произнесла она. Я сразу уловил необычную интонацию в ее голосе.
Аннет всегда называла меня просто Рауль.
Но Фелиция неизменно обращалась ко мне «мсье Рауль» после того, как мы стали взрослыми.
В данный момент это обычное «мсье» звучало в ее устах откровенной насмешкой. – Привет, Фелиция. Сегодня ты выглядишь как-то по-другому. – Неужели? – задумчиво сказала она. – Странно, странно.
Что это у тебя так лицо вытянулось, Рауль? Нет, определенно, отныне я буду называть тебя просто Рауль. Ведь мы выросли вместе.
Жизнь дана для того, чтобы смеяться и наслаждаться ею.
Давай вспомним бедную Аннет. Умерла, так и не насладившись жизнью.
Как ты думаешь, она сейчас в чистилище? – И она хитро прищурилась, прочитав мое недоумение. Вдруг она запела песенку, изрядно фальшивя. Я отчетливо разобрал итальянские слова и, признаюсь, очень удивился.
– Фелиция! – воскликнул я. – Ты знаешь итальянский? – А почему бы и нет, Рауль?
Я не так глупа, как вы думаете. Вернее, как я вас заставила думать.
У меня, видно, был настолько ошарашенный вид, что она рассмеялась. – Но я совершенно ничего не понимаю… – начал было я. – А я тебе объясню.
Я – прекрасная актриса, хотя вы и не подозревали этого.
Я могу одновременно играть многие роли, и притом мастерски. Она вновь рассмеялась и быстро выбежала из комнаты, прежде чем я успел ее остановить. Перед моим отъездом я снова увидел ее.
Она спала в большом кресле, храпя как пьяный извозчик.
Я стоял и наблюдал за ней, опасаясь новой мистификации.
Вдруг она вздрогнула и открыла глаза.
Они вновь были тупы и безжизненны. – Мсье Рауль, – механически пробормотала она. – Да, Фелиция.
Я уезжаю.
Не сыграешь ли мне на прощание?
– Я, сыграю?
Вечно издеваетесь над бедной девушкой, мсье Рауль. – Но ведь ты играла только вчера утром. – Чтобы я играла?
Как может такая грубая, неотесанная девушка, как я, играть на таком тонком инструменте! Потом она помолчала, как будто что-то туго соображая, и сделала мне знак наклониться поближе. – Мсье Рауль, в этом доме творятся странные вещи.
Кто-то играет глупые шутки.
Например, переводит часы.
Да, да! Я знаю, что говорю.
Это все ее проделки. – Чьи? – изумленно воскликнул я. – Аннет, конечно.
Этой злючки-колючки.
Когда она была жива, она постоянно мучила меня.
И даже теперь, когда умерла, встает из могилы, чтобы издеваться надо мной. Я уставился на нее, ничего не понимая.
Она была явно чем-то страшно напугана. Все ее тело била дрожь, а глаза вылезали из орбит.
– Она злая, испорченная, говорю я вам.
Она вынимает хлеб из вашего рта, снимает с вас одежду и… забирает душу. – Вдруг она судорожно схватила меня за руки: – Я боюсь ее!
Я постоянно слышу ее голос. Он звенит у меня не в ушах, а прямо в мозгу. – Костяшками пальцев Фелиция постучала себя по лбу. – Она унесет меня, унесет куда-то далеко. И что тогда со мною будет? Ее голос поднялся до крика, до леденящего душу визга.
Сейчас она была похожа на раздираемую хищником жертву. Потом она вдруг улыбнулась, и в ее глазах появился коварный блеск. Я невольно поежился. – Если до этого дойдет, мсье Рауль, то я знаю, в чем моя сила. В руках, вот в этих руках. Я никогда не обращал особого внимания на ее руки.