Но сейчас, когда она протянула их ко мне, сжимая и разжимая узловатые мускулистые пальцы-пружины, меня прошиб пот. К горлу подступила тошнота.
Должно быть, именно такими руками ее отец когда-то задушил ее мать. Это была моя последняя встреча с Фелицией Болт.
Вскоре я вновь уехал на заработки. На этот раз в Южную Америку.
И вернулся лишь через два года после ее смерти, об обстоятельствах которой кое-что прочитал в газетах.
А о подробностях я услышал только что от вас.
Фелиция Третья и Четвертая, говорите?
Да, она была прекрасной актрисой! Поезд начал постепенно замедлять ход.
Четвертый человек выпрямился и застегнул пальто на все пуговицы. – Ну, каков же ваш вывод, мсье Рауль? – спросил адвокат, порывисто наклоняясь к человеку, целиком завладевшему их вниманием.
Рауль Летардо решительно встал:
– Я продолжаю утверждать, джентльмены, что история Фелиции Болт – это история Аннет Равель.
Он взялся за ручку двери купе, готовый выйти, но вдруг неожиданно повернулся и, наклонившись, постучал согнутым указательным пальцем по мясистой груди каноника Парфитта. – Главный исцелитель находится здесь, а все остальное… – он шутливо ткнул священника под ребро, – только вместилище, обитель, дом.
Скажите мне, джентльмены, что бы вы сделали, если бы обнаружили в своем доме взломщика, так сказать, непрошеного гостя?
Скорее всего, пристрелили бы.
– Нет! – воскликнул экспансивный каноник. – Мы живем в цивилизованной стране… Но его последние слова были адресованы в пустоту.
Дверь купе захлопнулась перед его носом.
Священник, адвокат и доктор остались одни.
Четвертый угол купе был пуст.