Ее главная забота — чтобы ты не заболела, как заболел твой кузен Уолтер.
Она готова на все, лишь бы этого не произошло.
А как только Уолтер поправится, она поцелует тебя — десятки раз, вот увидишь!
Пока же она говорит вот в этой записке, что ты должна каждый день писать ей маленькое письмо, а она будет спускать из окна на веревочке корзинку, в которую мы с тобой будем бросать наши письма. А потом, стоя у калитки, мы будем смотреть, как она поднимает эту корзинку.
Как это будет забавно, правда?
Мы будем играть в то, что ты моя маленькая дочка и что у тебя есть настоящая мама и «мама понарошку».
— А спать я буду вместе с вами? — спросила Эми.
— Да, вот в той постели.
— Красивая постель, — объявила Эми после того, как с минуту очень серьезно рассматривала кровать Кловер.
— И вы будете каждое утро рассказывать мне сказку?
— Если ты не станешь будить меня слишком рано.
До семи часов сказки у меня всегда бывают сонные… Давай-ка посмотрим, что Эллен сложила в этот мешок, а потом я отведу тебе несколько ящиков комода, и мы уберем туда твои вещи.
Мешок был набит хорошенькими платьицами и нижним бельем, в спешке засунутыми кое-как и вперемешку.
Кейти вынимала вещи из мешка, пальцами разглаживала складки и расправляла примятые оборки.
Когда она приподняла последнюю юбку, Эми с радостным криком налетела на что-то, лежавшее внизу.
— Это Мария-Матильда! — воскликнула она.
— Я так рада!
Я боялась, что Эллен забудет о ней и бедная крошка не будет знать, что и подумать, когда я и ее маленькая сестра так долго не будем навещать ее.
Понимаете, у нее была корь и она лежала на дальней полке в кладовой, так что никто не услышал бы ее, как бы громко она ни кричала.
— Какое у нее красивое личико! — сказала Кейти, взяв куклу из рук Эми.
— Да, но не такое красивое, как у Мейбл.
Мисс Апем говорит, что Мейбл — самый красивый ребенок из всех, каких она только видела.
Вот посмотрите, мисс Кловер. — И Эми взяла другую куклу со стола, куда положила ее, когда вошла. — У нее прелестные глаза, правда?
Она старше Марии-Матильды и поэтому знает гораздо больше.
Она уже начала учить французские глаголы!
— Да что ты!
Какие же?
— Пока только j'aime, tu aimes, il aime— то же самое, что наш класс учит в школе.
За другие она не бралась.
Иногда она произносит их совсем неплохо, но иногда так бестолкова, что мне приходится ее бранить.
— К этому времени Эми уже успела снова прийти в хорошее настроение.
— У тебя есть только эти две куклы?
— Ах, пожалуйста, не называйте их так! — с настойчивостью в голосе попросила Эми.
— Это их ужасно обижает.
Я никогда не даю им понять, что они куклы.
Они думают, что они настоящие дети. И только иногда, когда они уж очень плохо себя ведут, я в наказание употребляю это слово.
У меня есть еще несколько детей.
Среди них старая Ragazza.
Это имя ей дал мой дядя. Она тряпичная, но у нее такой тяжелый ревматизм, что я больше с ней не играю; я лишь даю лекарство.
А еще есть Эффи Динз, у нее только одна нога, и Мопса-волшебница, она совсем маленькая и сделана из фарфора, и Пег Линкин-вадди — но она не в счет, потому что развалилась на части.
— Какие необычные имена у твоих детей! — заметила Элси, вошедшая в комнату во время этого любопытного перечисления.
— Да; имена им дал дядя Нед.
Он очень чудной дядя, но милый, и всегда так интересуется моими детьми!
— А вот и папа! — воскликнула Кейти и побежала вниз, чтобы встретить его.
— Правильно ли я поступила? — с тревогой спросила она, после того как рассказала обо всем отцу.
— Да, дорогая, совершенно правильно, — ответил доктор Карр.
— Надеюсь только, что Эми забрали вовремя.
Я сейчас же пойду повидать миссис Эш и осмотреть мальчика. И еще, Кейти, — держись подальше от меня, когда я вернусь, и не подпускай ко мне других, пока я не переоденусь.
Удивительно, как быстро и как легко человеческие существа привыкают ко всякому новому положению вещей.
Когда в дом нежданно приходит болезнь или горе, или случается пожар, или дом разрушает торнадо, за этим следует несколько часов или дней беспорядка и растерянности, но потом люди собираются с духом, с мыслями и берутся за дело.