Там обычно помещают новых девочек.
— Это хороший коридор? — спросила Кловер заинтересованно.
— Неплохой.
Конечно, там не так хорошо, как на Чердаке, но куда лучше, чем у Шекеров. Уж там-то совсем близко от миссис Флоренс и ни капельки нельзя развлечься, без того чтобы она не услышала.
На вашем месте я попыталась бы заполучить комнату в конце коридора.
Мы с Мэри Эндрюс там один раз жили.
Оттуда отлично видны окна Берри Сирлса.
— Берри Сирлса?
— Да; может быть, вы слышали: мистер Сирлс — ректор мужского колледжа, а Берри — его младший сын.
Он славный малый.
Все девочки на нем помешались — совершенно помешались!
Дом ректора прямо рядом с Нашим Монастырем. А комната Берри в самом конце здания, точно напротив последней комнаты Квакер-коридора.
Это было так здорово, когда мы с Мэри там жили!
Он сидел у своего окна, а мы у своего — в пансионе отведен час, когда все девочки должны заниматься самостоятельно и разговаривать между собой не разрешается, — так вот он делал вид, что тоже читает, а сам все время поглядывал на нас поверх книжки и старался нас рассмешить.
Один раз Мэри рассмеялась вслух, а мисс Джейн услышала и вошла.
Но Берри быстрый, как молния, — он нырнул под подоконник, и она его не увидела.
Это было так смешно!
— Кто это — мисс Джейн? — спросила Кейти.
— Отвратительнейшая особа.
Она племянница миссис Флоренс и помолвлена с каким-то миссионером.
Миссис Флоренс держит ее нарочно, чтобы шпионить за нами, девочками, и докладывать ей всякий раз, когда мы нарушаем правила.
Ох эти правила!
Вот подождите, вы их тоже прочитаете.
Они висят на двери в каждой комнате — тридцать три правила, и просто невозможно их не нарушить, как ни старайся.
— Что за правила? Какого рода правила? — воскликнули Кейти и Кловер в один голос.
— Ох! Насчет того, чтобы вовремя читать молитву и отгибать матрас для проветривания, прежде чем идти к завтраку, и не разговаривать в коридоре или в те часы, которые отведены для самостоятельных занятий, и вешать полотенце на свой крючок в умывальной, и все такое.
— В умывальной? Что это значит? — спросила Кейти в ужасе.
— Умывальная в Квакер-коридоре, в самом начале.
Все девочки там умываются; только по субботам нас водят в баню.
У каждой есть свой таз, мыльница и крючок для полотенца.
А что?
Почему ты делаешь такие большие глаза?
— Никогда ничего отвратительнее не слышала! — воскликнула Кейти, когда к ней вернулся голос.
— Неужели ты хочешь сказать, что у девочек нет умывальников в их комнатах?
— Ты к этому привыкнешь.
Все привыкают, — ответила Лили.
— Я не хочу к этому привыкать, — заявила Кейти, решив сразу обратиться к папе, но папа ушел в вагон для курящих, и ей пришлось подождать.
Тем временем Лили продолжала болтать.
— Если вам дадут комнату в конце Квакер-коридора, вы увидите все интересное, что бывает, когда приходит время выпуска в колледже.
Миссис Сирлс дает большой бал в своем доме, и вы сможете сидеть у окна и видеть людей и стол, накрытый к ужину, как если бы сами были там.
Прошлым летом Берри и Эльфус Секомб взяли кучу пирожных и конфет со стола, вышли во двор и бросали все это, одно за другим, Розе Ред и ее подруге по комнате.
Хотя у них была даже и не последняя, а предпоследняя в ряду комната.
— Роза Ред! Какое смешное имя! — заметила Кловер.
— Ее настоящее имя — Розамонда Реддинг, но девочки зовут ее Роза Ред.
Она величайшая чаровница во всей школе, не то чтобы красивая, понимаете, но уморительная и прелестная.
И она вечно попадает в самые ужасные истории.
Миссис Флоренс уже давным-давно исключила бы ее из школы, если бы она не была всеобщей любимицей и к тому же дочкой мистера Реддинга.
Понимаете, он член конгресса и все такое, и миссис Флоренс гордится тем, что Роза учится в ее школе… Берри Сирлс такой смешной! — продолжила Лили.
— Его мать — кошмарная старуха и вечно ему надоедает.
Иногда у него собирается компания приятелей и они играют в карты, а мы видим, как она движется по дому со свечой, а когда дойдет до его двери, то пробует открыть, а потом стучит и кричит: