— Я сама напишу папе, и он немедленно заберет нас отсюда! — воскликнула Кейти, задетая за живое этой упрямой несправедливостью.
— Ни я, ни Кловер не останемся здесь, где не верят нашим словам и так с нами обращаются.
Папа знает лучше!
И он никогда, ни на миг не усомнится в нас, если мы скажем ему, что все это неправда!
С этими пылкими словами она покинула комнату.
Не думаю, что после ее ухода у миссис Флоренс или у миссис Нипсон осталось приятное чувство.
В этот ужасный вечер у девочек было слишком тяжело на сердце, чтобы они могли устраиваться на новом месте и пытаться сделать комнату номер 1 удобной. Они лежали на постели среди своих разбросанных вещей, горевали и принимали соболезнования подруг.
Собрание ОИЛ было отложено.
У Кейти не было настроения выступать в роли председателя, так же как у Кловер — читать ее смешные стихи.
Роза Ред и Мэри Силвер сидели рядом с сестрами, то и дело целуя их и заявляя, что все это безобразие. По одному заходили и другие члены общества, выражавшие те же чувства.
— Уж хоть бы кого-нибудь другого, — сказала Элис Гиббоне, — но обвинить Кейти! Именно Кейти!
Это уж слишком!
— Я так и заявила миссис Флоренс, — всхлипнула Роза Ред.
— Ох, ну почему я уродилась такой плохой?
Если бы я всегда была хорошей и служила вам всем образцом, она, быть может, поверила бы мне, вместо того чтобы браниться еще сильнее.
Мысль о Розе в качестве «образца» вызвала у Кловер улыбку, несмотря на всю скорбь и уныние.
— Это возмутительно, — заявила Эллен Грей. — Если бы только миссис Флоренс знала, как много обе вы сделали для того, чтобы мы, остальные, вели себя как истинные леди!
— Вот именно, — всхлипнула Роза, хорошенькое личико которой совершенно распухло от слез.
— С тех пор как они приехали, я с каждым днем становлюсь все лучше и лучше.
— С этими словами она обняла Кловер и зарыдала еще сильнее.
В самый разгар этих страданий мисс Джейн сочла целесообразным зайти и «проверить состояние комнаты».
Увидев, что девочки плачут, а все кругом валяется как попало, она очень рассердилась.
— Я запишу вам обеим замечание за беспорядок, — сказала она.
— Встаньте с кровати, мисс Карр.
Сейчас же повесьте ваши платья, Кловер, и сложите туфли в мешок для обуви.
Стыд и срам!
Когда через пятнадцать минут я вернусь, все должно быть в полном порядке, иначе я пожалуюсь на вас миссис Флоренс.
— Нам все равно.
Мы не собираемся здесь оставаться, — пробормотала Кейти.
Но вскоре ей стало стыдно за эти слова.
Гнев остывал, и место его заняла печаль.
«О, папа! Папа!
Элси!
Элси!» — шептала она про себя, медленно вешая платья в шкаф. Незаметно для девочек она зарылась лицом в складки серого дорожного платья Кловер и пролила первые горячие слезы.
До этого момента она была слишком разгневана, чтобы плакать.
Она сохраняла это более спокойное настроение весь вечер, в то время как Кловер и Роза продолжали обсуждать случившееся, не давая остыть своему гневу.
Кейти не говорила почти ни слова — она чувствовала себя слишком утомленной и подавленной.
— Кто мог написать эту записку? — снова и снова спрашивала Кловер.
Догадаться было невозможно.
Казалось нелепым подозревать в этом кого-то из старших девочек, но, с другой стороны, как предположила Роза, нелепое содержание, так же как и подпись, могло иметь целью избежать разоблачения.
— Я знаю лишь одно, — заметила Роза, — я очень хотела бы убить миссис Сирлс.
Мерзкая старуха! Шпионить и рыться в карманах!
Она вообще не имеет права жить на этом свете.
Кровожадные заявления Розы всегда казались особенно забавными в сочетании с ямочками на ее розовых щеках.
— Ты напишешь папе сегодня же, Кейти? — спросила Кловер.
Кейти отрицательно покачала головой.
У нее было тяжело на душе и разговаривать не хотелось.
Крупные слезы, не видимые никем, скатились по щекам и упали на подушку.
Потом Роза ушла, свечу погасили, и Кейти плакала в темноте, пока не уснула.
Она проснулась рано и долго лежала в тусклом свете едва забрезжившего утра и думала, пока Кловер крепко спала рядом с ней.