Но мистер Пейдж, которого очень позабавил этот разговор, решил продолжить его. Дэниел, вскарабкавшись на стул и скрестив свои короткие ножки, беседовал со всей серьезностью старика.
Речь шла главным образом о нем самом — его вкусах, его приключениях, его взглядах на науку и искусство.
Иногда он упоминал о папе и маме, а один раз заговорил о своем дедушке.
— Мой дедушка с материнской стороны, — начал он, — был замечательным человеком.
В юности он несколько лет провел во Франции.
Он был там во время революции и даже присутствовал при казни несчастной королевы Марии Антуанеттыnote 47.
Конечно, это было не преднамеренно.
Так вышло случайно.
Мой дедушка сидел у цирюльника — ему подстригали волосы.
Вдруг он увидел, что мимо идет большая толпа, и вышел, чтобы узнать, в чем дело.
Толпа была такой огромной, что ему не удалось выбраться из нее. Его унесло помимо его воли, и не только унесло, но и вынесло вперед, так что он был принужден стать свидетелем всех подробностей ужасной сцены.
Он часто рассказывал моей маме, что после казни когда палач показал голову королевы народу, глаза ее были открыты и было в них выражение не боли, не страха, но огромного удивления.
Этот исторический анекдот вызвал «огромное удивление» у выслушавшей его компании.
Мистер Пейдж усмехнулся, сказав:
«Ну и ну!», встал и вышел из комнаты.
Девочки высунулись в окно, чтобы можно было посмеяться украдкой.
Дэниел смотрел на их вздрагивающие плечи с недоуменным видом, пока серьезного вида пара, которая уже несколько минут с тревогой смотрела на происходящее, не подошла и не напомнила чудо-ребенку о том, что ему пора спать.
— Доброй ночи, юные леди! — снисходительно прозвучал его голосок.
Лишь у Кейти хватило самообладания ответить на его слова.
Было приятно узнать, что Дэниел вообще ложится спать.
На следующее утро они увидели его за завтраком. Он сидел между родителями и ел хлеб с молоком.
Увидев девочек, он поклонился им из-за своей чашки.
— Отвратительный маленький педант!
Им следовало бы заспиртовать его как диковинку.
Больше он ни на что не годится, — заметил мистер Пейдж, который нечасто выражался о ком бы то ни было с подобной резкостью.
Луиза присоединилась к ним на станции.
Ей предстояло проехать оставшуюся часть пути под опекой мистера Пейджа, и Кейти была очень встревожена поведением Лили по отношению к Луизе.
С каждой милей Лили держалась все более холодно и все менее вежливо.
К тому времени, когда они добрались до Ашборна, Лили стала просто груба.
— Поскорей приезжайте навестить меня, девочки, — сказала Луиза, когда они расставались на станции.
— Я очень хочу, чтобы вы познакомились с моей мамой и с малышкой Дейзи.
Ах, вот и папа! — Она бросилась к высокому симпатичному мужчине, который нежно поцеловал ее, пожал руку мистеру Пейджу и, приподняв шляпу, приветствовал Лили. Та едва кивнула в ответ.
— Пансион — такая гадость! — заметила Лили чуть позже. — Приходится общаться с людьми, которых и знать-то не желаешь, — людьми совершенно не нашего круга.
— Как ты можешь говорить такие глупости? — возмутился ее отец. — Эгнью вполне достойные люди, а мистер Эгнью — умнейший человек из всех, кого я знаю.
Кейти была рада, что мистер Пейдж сказал это, но Лили с недовольным видом пожала плечами.
— Папа слишком демократичен, — шепнула она Кловер. — Его ни капли не интересует, кто те или иные люди, были бы они только умные и достойные.
— Ну, а почему это должно быть иначе? — возразила Кловер, вызвав у Лили еще большее неудовольствие.
Ашборн был большим и богатым городом, раскинувшимся на склонах живописной горы под сенью прекрасных вязов.
Пока экипаж везих по улицам, Кейти и Кловер мельком видели оранжереи, обсаженные кустами аллеи, красивые дома с эркерами и верандами.
— Это наш дом, — сказала Лили, когда экипаж свернул в большие ворота.
Лошади остановились, и мистер Пейдж спрыгнул на землю.
— Вот мы и дома, — сказал он.
— Осторожно, Лили, не ушибись.
Ну, дорогие мои, очень рады наконец видеть вас в нашем доме.
Девочки были рады этому любезному приветствию, так как их немного ошеломили размеры и великолепие дома и они несколько оробели.
Им еще не доводилось видеть ничего подобного.
В холле были мраморный пол, бюсты и статуи.
С обеих сторон открывались двери в большие залы, а миссис — Пейдж вышла им навстречу в тяжелом шелковом платье со шлейфом и в кружевах. Вид у нее был такой, словно она оделась для приема гостей.
— Наша гостиная, — объявила Лили, в восторге от того, что девочки так поражены.
— Великолепная, правда?